— Дэя…— простонал он, толкаясь еще глубже. Поросль жестких волос на его лобке царапнула клитор, послужив последней каплей, которой так не хватало для того, чтобы кончить еще раз.

— Ты невероятная! — прошептал он, прислонившись мокрым от пота лбом к мне.

Шан так и не вышел из меня, и прикрывал глаза каждый раз, когда я невольно сокращала мышцы вокруг него. Жаркое дыхание опалило затылок, и я вспомнила о Доре. Он единственный остался без оргазма.

Я повернула голову к нему, чтобы поцеловать, и погладила ладонью шею.

— Я не забыла о тебе…— улыбнулась я, чуть поведя бедрами, и он тут же аккуратно поставил меня на землю.

Ватные ноги задрожали, и я стала на колени перед ним, беря в руку член. Облизнув пересохшие губы, я выдохнула горячий воздух, от чего Дор вздрогнул, и накрыл мою ладонь своей, сжимая член крепче. Руководя мной, он учил меня делать ему приятно, а я с жадностью наблюдала за тем, как блестящая головка прячется в кулаке, а потом снова появляется, дразня, играя. Я касалась самого его кончика языком, жалея, что не могу вобрать его полностью. Его движения становились быстрее, яростнее, и спустя несколько фрикций, сперма в несколько толчков брызнула вверх, опала мне на грудь, и медленно стала стекать вниз перламутровыми дорожками.

Дор, шумно выдохнул, подтягивая меня к себе, чтобы обнять, и Шан, пристроившийся позади, поцеловал мою макушку.

Что-то есть в этой странной связи на троих…

Проснулась я совершенно одна. Солнце наполовину село, и его оранжевый цвет окрасил море в причудливый цвет. Вокруг было непривычно тихо, будто вся природа уснула. Или притаилась.

Мурашки пробежались по спине, и я, мгновенно сбросив остатки сна, осмотрелась. Действительно рядом не было никого, только смятый коврик и покрывала напоминали о том, что я спала здесь не одна. Хотя нет. Еще саднящее огнем чувство между ног, засохшие следы спермы Шанго на моих бедрах, и слегка вязкий вкус Дора во рту.

Я перестала дышать, сердце замерло, а в горле образовался комок.

Ооой! Давай без слез, ладно? Неужели ты не знала, что именно так и будет?

Знала. Но почему-то поверила им. И открылась своим чувствам и желаниям, пошла у них на поводу.

Тобой сманипулировали, дорогая! Ты даже предъявить им ничего не сможешь! Сама ведь кричала: «Трахни меня!»

Я заткнула уши, чтобы не слышать злорадный смех внутри своей головы, но он становился только громче.

Ой! Смотри-ка! Тебе даже отступные оставили!

Я взглянула на затушенный костер и увидела рядом с ним посуду, из которой мы ели, несколько яиц и незнакомые мне фрукты на ветке. От противного чувства обиды вперемешку со злостью скрутило живот.

Я глубоко задышала, чтобы тошнота отступила, но все тот же пресловутый комок в горле мешал. Зато слезы беспрепятственно лились из глаз.

Ладно тебе. Парни желали развлечься, вот и запудрили мозги! Каких только историй мужчины не придумают, чтобы затащить женщину в постель. Дэя, лея…истинная пара! Ничего! В следующий раз умнее будешь!

Ты определись уже, веришь ты мужчинам или нет!

Соберись, Эсми! Скоро стемнеет, а ты должна придумать, как убраться отсюда.

Я вытерла слезы краем покрывала. Мое платье лежало рядом, на коврике, аккуратно сложенное. Сверху него лежал нож, на рукоятке которого был изображен символ солнца, и коробочка, с помощью которой Дор разжигал костер. А под ними свернутая в трубочку записка.

Как мило! Ты только погляди, какие заботливые! Тебя еще и «спасибо» удостоили! Обязательно сохрани на память!

Стараясь не обращать внимания на голос, я натянула платье, пристегнула короткий нож к поясу, и не обращая внимания на записку, откатившуюся на полметра, стала собираться.

Даже не прочтешь? Эсми! Куда подевалось твое любопытство?

Свернув постель, я положила ее в мешок, бросила туда же огниво, фрукты и посуду. Заберу с собой. Надо бы еще лодку найти, тогда смогу вместе с этим добраться до своего острова.

К этому моменту солнце окончательно скрылось за горизонтом, и повеяло прохладой. Я потерла озябшие руки, разгоняя кровь.

Могли бы и куртку оставить, жмоты!

Я цыкнула на голос, и подошла к тропинке, ведущей вниз. Эту дорогу я уже знаю, но там небезопасно. Людей, что живут внизу хоть и не слышно, но идти туда я не рискну, их слишком много. Искать другой путь поздно, с минуты на минуту стемнеет, а ночью в лесу можно напороться на хищников.

Я вернулась на стоянку, и еще раз осмотрелась. Сверток, сиротливо брошенный на земле, каждый раз попадался на глаза, так и умоляя узнать, что же написано внутри. Негнущимися пальцами, я развернула необычно мягкую бумагу, и посмотрев в небо, все же решилась прочесть.