Дор припечатал мои бедра к себе еще крепче, и давление на и без того влажную промежность стало максимальным. Он водил ею вдоль своего члена, ловко маневрируя мною. И все это время он смотрел в глаза. Я видела это сквозь туман, застилающий все вокруг.

Он не проник в меня, но все что он делал своими руками, то, как он смотрел, быстро привело меня почти к самой вершине наслаждения, но мне хотелось большего.

Я легко дотянулась до его губ и без долгих церемоний вторглась в его рот языком. Дор тут же перехватил инициативу и стал трахать мой рот в такт движениям бедер. Мое тело простреливало горячими пульсациями, но через несколько мгновений и этого стало мало. Неловкими пальцами я стала пытаться стянуть куртку, чтобы освободить доступ к его телу. Мне хотелось прижаться голыми сосками к его горячей коже, хотелось крутить и сжимать в пальцах его соски.

Несильный удар больше испугал. Мою спину ошпарило льдом, но вскоре я поняла, что прижата к скале. Холодная и твердая она была совсем не такая уютная как руки этого мужчины. Дор усадил меня на свое колено, пока сам стаскивал эту чертову куртку, а я немного трезвела от холода, идущего от камня, и жадно смотрела за тем, как играют его мышцы, теперь уже свободные от одежды.

Мы находились в неглубокой пещере, напоминающий альков, поэтому солнце теперь не слепило глаза, позволяя рассматривать и жадно запоминать узоры татуировок на его плечах.

Отшвырнув одежду, Дор перехватил мои безвольно болтающиеся руки, прибивая их к стене. Я ерзала промежностью по его колену, и с каждым движением кусочки скальных обломков царапали спину, вынуждая прогибаться навстречу мужчине.

— Сладкая девочка, скажи! — его рот впился в мою шею, полностью пригвождая к камню.

Мне было трудно дышать, не то что говорить, поэтому я смогла выдавить из себя лишь стон.

Дор был напорист, его язык жалил, губы то нежно касались, то втягивали кожу до боли, но руки так и не выпускали моих запястий, полностью лишая меня возможности двигаться.

— Дор…— смазано простонала я, и он замер, прикусывая губами мочку уха.

— Да, малыш, — теплое дыхание защекотало ухо, растекаясь мурашками вниз по шее.

— Пожалуйста…— я попыталась поймать его губы, но он отпрянул назад, дразня и наблюдая за моим безумным взглядом.

Вынуждая меня озвучить свое желание, он повел бедром, на котором я сидела верхом, от чего низ живота скрутило приятным спазмом.

— Хочу тебя! Пожа-алуйста, — я взмолилась, желая наконец почувствовать его внутри.

Мгновенно мои руки свободно упали вниз, и хруст ткани глухо отразился от стен. Не снимая штанов, Дор освободил свой член от того, что его сдерживало, и тот, налитый, твердый, с блестящей розовой головкой, упруго качнулся. Дор как марионетку оторвал меня от стены, и, поставил лицом к ней, нажимая на поясницу.

Я стояла примерно в шаге от опоры, опираясь локтями о твердую поверхность, и цепляла сосками острые камни. Дор прикусывал кожу на ключицах, пока его ладонь оглаживала попу, то и дело пропуская один палец в складку между ягодиц. Я крутила задницей, пытаясь поймать его пальцы, но он все время ускользал, размазывая влагу по коже, довольно рычал и посмеивался.

Не в силах больше терпеть, я слегка обернулась, сжимая пальцами его широченную шею.

— Дор! Если ты меня не трахнешь прямо сейчас, я придушу тебя! — для устрашения, я вонзила ногти в гладкую кожу, и послала взгляд, полный проклятий.

Перед глазами все закружилось, и я не поняла, как снова оказалась сидящей в его руках, и член, без помощи сам прокладывал дорогу внутрь меня, задевая чувствительные точки. Медленно, словно растягивая удовольствие, Дор входил в меня. Никогда прежде у меня не было мужчин с таким огромным членом, но после нашей ночи в хижине, я знала, что это откроет мне врата в рай и с замиранием сердца ждала, когда смогу вобрать его на всю свою глубину.

Головка уперлась в шейку матки, и Дор замер, давая мне привыкнуть. Я сладострастно выдохнула, словно благодаря его за то, что он прекратил мои мучения.

— Шоколад для нашей бег…— с поляны послышался голос Шанго, и тут же показался он сам.

Меня бросило в холод, я вся сжалась, пряча лицо в плече Дора. Такого я не ожидала!

— Малыш, не бойся. Шанго ничего не сделает, если ты не захочешь!

Дор погладил мои волосы, зарываясь в них пальцами, что немного расслабило меня, но щеки пылали от стыда, что кто-то третий будет видеть нас.

— Позволь ему остаться. Он только посмотрит…

Дор медленно двинул бедрами, толкаясь еще глубже, и я выдохнула «да», сама не понимая, что оно означало. Присутствие третьего в нашем танце мгновенно отошло на второй план. Дор качал меня, то отстраняя, то насаживая на себя, и я не то, что не видела, даже перестала слышать. Для меня существовали только мы, и тот рай, в который я неумолимо неслась.

Влажное горячее прикосновения к моей пояснице стало самой сладкой приправой к нашему блюду. Смутно я понимала, кто дарил мне эти ласки, и где-то в глубине еще продолжала стыдится. Язык Шанго пополз вверх, обжигая нежностью позвоночник, и когда добрался до затылка, сменился зубами, что по-животному, укусили мою холку, обозначая свои права на меня.