Шрифт:
— Эсми, — представилась она и откусила кусочек.
Эсми. Боги! Эсми! Запомни! Ее зовут Эсми!
Ее глаза прикрылись, и она тихо застонала, рассасывая сладость. Слегка причмокнув, она облизнула губу, медленно поднесла оставшуюся половинку к носу и улыбнулась, вдыхая чудесный запах. Шумно сглотнув, она положила оставшуюся половину в рот, и туда же отправился средний палец со следом подтаявшего шоколада.
Только заметив, что ее глаза смешливо смотрят на нас, я понял, что сижу, застывши, с открытым ртом, так же, как и Шан. Хорошо, что мы сняли только куртки. Потому что сидеть с эрегированными членами наперевес было бы слишком.
— Безумно вкусно! — протянула она, — есть еще?
Шан отмер и прокашлялся. Да, он видел то же, что и я.
— Боже! Детка, для тебя сколько угодно! Ты только ешь!
Он поторопился достать из набедренного кармана второй батончик. Не знал, что он таскает с собой сладости. Наверняка, это один из способов завлекать девчонок.
— Спасибо, Жан?
— Шанго. Можно просто Шан…— залепетал мой друг, и мне захотелось дать ему подзатыльник.
В то время, как я спасаю ее от всяких тварей, пытаюсь втесаться в доверие, не делая резких движений, он врывается из леса, угощает ее шоколадом, за что получает милую улыбку. Где справедливость?
Не ной, бро! Забыл, кто вчера получил самое сладкое? Кстати, жду подробностей!
Я уставился на атмоса, не ожидая, что именно сейчас он заговорит в моей голове.
Просто ты очень громко думаешь, Дор. Расслабься.
13. Откуда ты такая?
— Откуда ты такая, Эсми? — Шан чуть ли не стелился перед ней. Не узнаю друга. Обычно, женщины добиваются его внимания, а тут…
Вытри слюни, придурок!
Я послал свою мысль, на что тут же получил ответ.
На себя посмотри! Ты ее сожрешь сейчас!
— С юга России, — улыбнулась Эсми.
Надо бы запастись сладким, это хорошо влияет на ее настроение.
— Земля? — уточнил Шан, который пока был не в курсе ее приключений.
Эсми посмотрела на него как на идиота.
— Конечно Земля, что же еще? Или ты не знаешь, куда прилетел?
Дор, я чего-то не знаю?
Я почувствовал, что Шанго сожалеет. Его, казалось бы, безобидный вопрос сейчас может поднять ненужную тему.
— Эсми была в числе первых космических туристов. Верно? — я посмотрел на девушку, ища подтверждения своим догадкам, и она кивнула.
— Их лайнер попал под обстрел. Помнишь?
Шан переменился в лице. Конечно он помнил. Это событие долго обсуждалось на всевозможных советах и в СМИ.
— Откуда ты знаешь?
Эсми прекратила ворошить костер тонкой веткой и напряженно уставилась на меня. Что такого? Я же не в душу ее влез, всего лишь исследовал вещи, стоящие в хижине.
— В твоей хижине стоит кресло. На нем гравировка…
Она понимающе кивнула и посмотрела сквозь огонь.
— Я была пристегнута ремнями к этому креслу, когда это произошло. Ничего толком не помню. Все завертелось, было трудно дышать, кажется, я упала в море, а после…меня выбросило на берег.
Она говорила ледяным равнодушным голосом, но это не мешало мне прочувствовать ее боль.
— Мама проектировала этот лайнер. Она назвала его в честь моря, рядом с которым мы жили. Меотида. Так раньше называли Азовское море. В те времена там жили племена скифов. И амазонки!
— Выходит, ты не феминистка, а амазонка! — мне хотелось разрядить атмосферу, но Эсми никак не отреагировала.
— Я не силен в истории Землян, но кажется, это примерно одно и то же. Мужиков не жалуют ни одни, ни вторые. Это все гены?
Шанго был мастером заболтать женщин, но сейчас явно не справлялся. На него не реагировали так же, как и на меня.
— Это все жизненные обстоятельства. А мое проживание на территории древних поселений амазонок всего лишь красивая история!
Флер легенд о древних мирах быстро улетучился. Кажется, ее жизнь потрепала еще до атаки хоров.
— Кстати, где мы сейчас?
Эсми с надеждой заглянула мне в глаза, а я не мог подобрать слов, чтобы сообщить ей.
— Наверное, где-то в районе экватора? Доминикана? Или Филиппины? Почему вы молчите?
— Эсми, — начал я и тут же замолчал. Как же трудно говорить такое! — Земли, такой какой ты ее помнишь больше нет.
— Хоры? — ее губы дрожали, но она сдерживала слезы.
— Да. Они уничтожили все. Остались группы людей, но они практически не коммуницируют. Живут, обособленно, вернее выживают.