— Тихо, — предупреждает он. — Или я остановлюсь.

— Остановишься сейчас, и я оторву тебе голову.

— Ты такая жестокая. Мне это нравится. Раздвинь немного ноги.

Я едва слышу команду из-за внезапных воплей внизу. Голос Далилы становится громче, музыка нарастает, приближаясь к крещендо. Тем временем Райдер гладит мою киску, пока я не начинаю дрожать в кресле, словно провод под напряжением, готовый взорваться. Он просовывает свои пальцы внутрь меня, задевая места, которые делают меня невероятно влажной. Подводя меня все ближе и ближе к оргазму.

Его губы снова у моего уха.

— Произнеси мое имя, когда кончишь.

— Что...

Затем, тыльной стороной ладони он надавливает на мой клитор, и я трепещу, рефлекторно выполняя его приказ.

— Райдер.

Звук его имени заглушается арией внизу и грохотом моего пульса в ушах. Я кончаю достаточно сильно, что мое зрение колеблется.

Когда я возвращаюсь обратно на землю, я вижу, что он улыбается мне. Доволен собой.

— Может, нам плюнуть на это и вернуться в отель?

Мне наконец удается обрести дар речи.

— Да.

Позже мы лежим, завернувшись в его простыни, сытые и сонные после лучшего секса в моей жизни. Потому что каждый раз с Райдером — лучший секс в моей жизни. Я перестала пытаться понять это. Я просто знаю, что зависима от этого.

Я рассказываю ему о встрече с Элом Дастином, стараясь не слишком обнадеживаться и сдержать свое волнение. Хотя я не могу сдержать счастливую улыбку, когда говорю:

— Сделка еще не заключена, но он звучал довольно уверенно, что Фэрли выберет меня.

— Говорил же тебе, что так и будет. — Он гладит меня по пояснице, прижимаясь губами к макушке. — Олимпийское золото, вот мы и идем.

Его слова напомнили мне кое о чем, вызвав признание, которое не давало мне покоя уже некоторое время. Вспышка неохотного понимания, которое я пока не хотела облекать в слова. Потому что это все еще похоже на... предательство, я думаю.

— Ты помнишь, когда мы в последний раз говорили об Олимпийских играх? — Я провожу пальцами по рельефным мышцам его груди. — Ты спросил меня, почему я так отчаянно хочу попасть в команду. Делаю это ради себя или моего папы.

— Я помню.

— Ну, с тех пор это меня беспокоит. Я думала об этом. Много. — Я облизываю пересохшие губы, все еще сомневаясь. Но я уже зашла так далеко, поэтому выдавливаю из себя остальное. — Я хочу то, чего у него нет.

Райдер слегка напрягается, как будто удивлен, услышав это. Черт возьми, я удивлена, что говорю это.

— Я никогда не говорила этого вслух. Не знаю, задумывалась ли я когда-нибудь настолько глубоко, но… У него есть все. Кубок, награды, рекорды всех времен, титулы MVP, почти наверняка попадание в Зал славы. Я никогда не приближусь к достижению даже половины этого. — Я сглатываю комок в горле. — Но чего он никогда не делал, так это не выступал за сборную США. И это единственное, что я могу сделать.

Райдер переворачивается, так что мы лежим лицом к лицу. Он наблюдает за мной с непроницаемым выражением лица.

Иногда меня бесит, что он способен вытягивать из меня все, даже не пытаясь. Он не просит, не умоляет и не подталкивает меня поговорить с ним. Это просто происходит, когда он рядом. Все мои секреты выплескиваются наружу с завидной легкостью.

— Я хочу... чувствать важность собственной жизни, — признаю я. — Достижение этого — способ наконец выйти из его тени. Я могу стать золотым призером Олимпийских игр. Кем мой отец никогда не будет. — Я стону в отчаянии. — Мне кажется, что это так мелочно — говорить такое. Это ужасно?

— Зависит от того, является ли это единственной причиной, по которой ты хочешь участвовать в соревнованиях. Это не что иное, как Иди ты нахуй, посмотри на мою медаль, старина?

— Конечно, нет. — Я вздрагиваю. — Это как бы самая маленькая часть всего этого. Кусочек процента, который иногда задевает меня за живое. Соревноваться на мировой арене намного важнее, чем он. Это волнующе.

— Хорошо. Сосредоточься на этом волнении. Но также признай, что заноза существует.

— Мне неприятно признавать это, — признаюсь я, закрывая глаза.

Я вздрагиваю, когда чувствую, как его большой палец поглаживает мой подбородок.

— Тебе действительно нужно смириться с этим, — хрипло говорит он.

Я хмурюсь.

— Вау. Я только что поделилась кое-чем действительно важным и...

— Нет, я не это имел в виду. — Он качает головой, глядя на меня. — Тебе нужно перестать расстраиваться из-за того, что ты чувствуешь. Ты ненавидишь эту цыпочку Эмму и расстраиваешься из-за того, что ненавидишь ее. Ты хочешь чего-то, чего нет у твоего отца, и чувствуешь себя неловко, желая этого.