Мой проект складывался воедино. Снос и реконструкция дома отняли много времени. В течение последнего месяца я задавалась вопросом, не было ли это ошибкой, если попытка самостоятельно справиться с такой масштабной реконструкцией была равносильна тому, чтобы запихнуть в рот полукилограммовый пирог и попытаться его прожевать.

Но когда я пришла сегодня вечером, чтобы проверить прогресс, я обнаружила множество образцов, прислоненных к острову. Образцы краски. Вырезки для ковров. Плиты для задней панели ванных комнат и кухни.

Наконец-то мы добрались до самого интересного.

Бригадир подсчитал, что примерно через шесть недель я смогу отказаться от Эйрстрима и переехать в свой дом.

И хотя он был утомительным, часть меня не хотела, чтобы этот проект заканчивался. Чем я буду заниматься по ночам, если мне больше не нужно будет выбирать цвета и напольные покрытия? Мой сосед, конечно, больше не занимал меня.

Прошло две недели с ужина в доме Кейна, и за это время я ни разу его не видела. Первую неделю я находила предлоги, чтобы не быть дома. Я ездила в Калиспелл на три импровизированных похода по магазинам. Один раз я ужинала в закусочной Боба и два раза в баре. Ночью я привыкла спать с берушами в ушах, чтобы, если Кейн всё-таки отважится прийти, я не услышала его стука.

Затем, на прошлой неделе, я просто уехала из города, отправившись на юг, в Бозмен, где посетила организацию ветеранов и вручила им огромный чек. Логан решил остаться дома, позволив мне представлять компанию вместо него. Я думаю, он отказался от поездки, потому что хотел, чтобы все благодарности за наше пожертвование были направлены на меня.

Быть в центре внимания было совсем иначе, и хотя мне нравилось, что такое трепетное отношения к себе, я предпочитаю оставаться за кулисами.

Остальная часть моей поездки превратилась в короткий отпуск, позволяющий познакомиться с новой частью Монтаны. Я поехала в причудливый городок под названием Прескотт и провела несколько ночей в мотеле «Биттеррут», одном из самых очаровательных мотелей, которые я когда-либо видела.

Этот район был немного суровее Ларк Коув, хотя также был наполнен красотой. Под занавесом из современных удобств вы получали небольшое представление о Старом Западе.

Через несколько дней я покинула Прескотт и совершила живописную поездку по Йеллоустонскому национальному парку, медленно возвращаясь домой, обратно в свой райский уголок.

Поездка была замечательной, и долгая дорога была именно тем, что мне требовалось.

Сидя за рулём, не имея ничего, кроме радио и своих мыслей, у меня было время подумать обо всём, что произошло в моей жизни за последние несколько месяцев. Тихая поездка дала мне время взглянуть с некоторой точки зрения на ужин, который перевернулся с ног на голову.

Я была так взволнована возможностью поужинать у Кейна. Его приглашение заставило меня почувствовать себя чем-то большим, чем просто его ночной подружкой, и я восприняла это как знак того, что он, по крайней мере, хотел какой-то дружбы. Что он хотел узнать меня как личность, а не просто как секс-партнёра.

Это было не свидание. Я знала, что это было не свидание. Тем не менее, вечер начался неловко, как свидание вслепую на первом курсе колледжа, которое длилось всего двадцать минут, пока парень не бросил меня, чтобы пойти в боулинг со своим соседом по комнате.

Но когда мы с Кейном устроились в тех креслах на его веранде, я почувствовала сдвиг. Щелчок. Рядом с ним было легко сидеть.

Затем он шокировал меня, приоткрыв дверь в своё прошлое. Я заставила себя не ёрзать на стуле, когда он рассказывал мне о своём родном городе и о том, что его мать всё ещё жила там. На мимолетную секунду я подумала, что он действительно может довериться мне. Может быть, он пригласил меня, чтобы снять часть груза со своего прошлого.

Глупые мысли.

Кейн Рейнольдс был самым замкнутым человеком, которого я когда-либо встречала. Он достаточно недвусмысленно дал это понять. Его прошлое было его тайной. Под контролем.

Когда мы сидели на веранде, я не позволила его молчанию побеспокоить себя. В конце концов, он пригласил меня на ужин. Это что-то значило. Маленькие победы часто были так же важны, как и большие.

Поэтому я рассказала ему о своей работе и о своём брате. Я вела в основном односторонний разговор, пока не пришло время есть.

Потом зазвонил мой чёртов телефон.

Почему мне было так трудно просто игнорировать Адама? Из всех ночей и времени для звонка он выбрал худшее. И всё же, как настоящая идиотка, я ответила.

Я всегда отвечала.

Адам сразу же начал жаловаться на своего режиссёра. Я слушала. Всякий раз, когда у Адама были трудные времена на работе, он обращался ко мне. В течение многих лет я гордилась тем, что он обращался ко мне, когда нужно было выговориться. Он не мог позволить себе жаловаться коллегам. Водоворот сплетен на Бродвее был хуже, чем школа-интернат для девочек. Выслушать его было моим долгом как его жены.

Не так просто избавиться от старых привычек.

Когда мне наконец удалось вставить слово, я сказала ему, что занята. Затем последовали вопросы.