Но мне повезло, что я испёк этот торт — или попытался испечь — до полудня. Как только я дал ему остыть и выбросил в мусорное ведро, я вернулся в продуктовый магазин и начал всё сначала.

Во второй раз я пёк столько, сколько было указано на упаковке, а затем просто достал его. К чёрту зубочистки.

Почему я пригласил Пайпер вчера вечером? Сумасшествие.

Я отправился в продуктовый магазин, как делал каждую неделю, и, как всегда, прямо перед закрытием. В это время, как правило, было тише всего. Первые несколько раз, когда я входил в двери этого магазина, мне махали рукой, разговаривали и приветствовали в городе. Люди в «Ларк Коув» были слишком дружелюбны.

Так что я быстро научился приходить поздно, всегда в бейсболке, прикрывающей лицо, и излучая настрой даже не пытайтесь заговорить со мной, так что мужчины косились на меня, а женщины отодвигали свои тележки как можно дальше от моей.

Прошлым вечером в магазине не было никого, кроме меня и продавца, так что я позволил себе расслабиться. Я был удивлён, увидев Пайпер в отделе выпечки, и я выпалил приглашение, не обдумав его хорошенько.

Я планировал пригласить её на ужин как бы невзначай. Я собирался подойти к кемперу и сказать: Привет, я приготовил ужин. Не хочешь присоединиться?

Если бы я провалился в приготовлении еды, это было бы не важно. Я бы просто не стал приглашать её. Но с тех пор, как я сошёл с ума в магазине, теперь существовало давление.

Теперь это было очень похоже на свидание.

Последние пару недель мы отлично проводили время в её кемпере. Секс становился всё лучше и лучше. Но последние несколько раз, когда я шёл домой после того, как покинул её постель, беспокойство составляло мне компанию в темноте.

Думала ли она, что я просто использую её для секса? Пайпер была невероятной женщиной, и я не хотел, чтобы она чувствовала себя… дешёвкой. Когда я покидал её кемпер каждую вторую ночь, у меня не было ничего, кроме уважения к этой женщине.

Были ли мы друзьями? Не совсем. У меня больше не было друзей. Мне не нужны были друзья. Точно так же, как я никогда больше не хотел быть в отношениях с женщиной. Но Пайпер заслужила немного больше усилий с моей стороны, чем она получала до сих пор.

Я надеялся, что приятный ужин по-соседски покажет ей, что она для меня больше, чем просто желанное и доступное тело.

Мы могли бы заниматься сексом и иногда делить трапезу, не превращая это ни во что серьёзное. Идея была основательной, мое исполнение — катастрофой. И всё потому, что она подкралась ко мне в продуктовом магазине.

Думала ли она, что это свидание? Потому что всё было не так, хотя могло показаться иначе.

Это не свидание.

Я провёл рукой по бороде, уставившись на торт, стоящий на прилавке. Я взглянул на часы на микроволновке и понял, что Пайпер будет здесь с минуты на минуту.

Как только она придёт, я разогрею гриль для отбивных. Всё остальное было приготовлено заранее.

Все, кроме этого торта.

Раздался стук в дверь, и я бросил последний взгляд на торт, надеясь, что всё сделал правильно. Глазурь была совсем не похожа на глазурь на волшебном торте Пайпер. Её была слишком ровной и гладкой. Моя выглядела слишком толстой с одной стороны и слишком тонкой с другой. В одном углу валялись раскрошенные кусочки торта.

И я называл себя художником.

Пайпер постучала снова, и я оставил торт, чтобы открыть дверь.

— Хорошие стулья. — Она кивнула на стулья на веранде, которые я расставил сегодня днём после очередной уборки в доме.

Я пожал плечами, отступая в сторону, чтобы она могла войти внутрь.

Но она не пошевелилась.

— Ты сам их сделал?

— Ага.

— Они прекрасны. Мне очень нравится.

Жар пополз вверх по моей шее, а пальцы ног в ботинках задрожали.

— Заходи.

Она прищурила глаза и по-прежнему не сдвинулась ни на дюйм.

— Ты не любишь, когда люди хвалят твою работу?

Я хмыкнул.

Пайпер нахмурилась.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Ты зайдёшь или нет?

— Нет. — Она скрестила руки на груди.

— Хорошо. — Я пошёл на кухню, чтобы достать свиные отбивные, оставив дверь открытой.

Она может остаться стоять там на всю ночь, если того желает. Но мы точно не будем говорить о моей работе.

Нет, мне не нравились комплименты по поводу моей работы. Они заставляли меня нервничать. Некоторые дизайнеры любили похвалу. Я просто хотел делать самую лучшую мебель, какую только могли создать мои руки. Деньги за это были бонусом.

Отзывы о моей работе было трудно слышать, даже хорошие. Я не знал почему. Может быть, потому, что каждый проект был чем-то личным.

Моя мебель была моей страстью. Моим искусством. Оно исходило из глубины моей души и перетекало через мои руки в инструменты. Возможно, клиенты давали мне рекомендации или наставления, но каждая деталь была моей.

Моя мать однажды сказала мне, что моя крайняя скромность вызывает симпатию. Она также сказала мне, что я слишком критично отношусь к своим собственным работам. Она сказала мне, что я надумываю все недостатки.