Высокие потолки были открыты, и железные балки, идущие от одной стороны к другой, были обнажены. Бар имел деревенский, индустриальный вид, благодаря потёртым деревянным полам и стенам, обшитыми панелями в тон. Все барные стулья были разными, и тот, на котором сидела я, слегка качался вправо.

За полками с алкоголем было установлено зеркало, которое тянулось вдоль всей стены за баром. На подставке для ног, на которой стояла моя сумочка, были видны бороздки от подошв ботинок, которые люди упирали в одни и те же места из года в год.

Стены были увешаны неоновыми и металлическими вывесками, а также многочисленными фотографиями в рамках. Во время моего первого визита сюда я потратила почти тридцать минут, рассматривая каждую из них. Это походило на просмотр живой временной шкалы, которая была начата первоначальными владельцами и продолжена их дочерью Хейзел, когда она возглавила бар.

И теперь этим местом управляли Тея и Джексон — дети Хейзел во всех смыслах и целях. Она не была их биологической матерью, но она была их образцом для подражания так долго, что они смотрели на неё как на родителя. И хотя они не делили общую кровь, Тея и Джексон были словно брат с сестрой.

По крайней мере, спорили они как брат и сестра.

Находясь рядом с ними, я начинала скучать по своей собственной семье, особенно по своему младшему брату Оуэну. Мы отдалились друг от друга, как это бывает у братьев и сестёр после взросления, но в детстве он был моим лучшим другом.

Я сделала мысленную пометку позвонить ему завтра. Затем я добавила своих родителей, бабушку и дедушку в свой список звонков. Может быть, если бы я более ответственно относилась к звонкам своей семье, физическое расстояние между нами, казалось бы, меньше полутора тысяч километров.

Я навещу родителей. В конце концов. Но только после того, как Адаму удастся смириться с нашим разводом.

Что бы он подумал об этом месте? Я рассмеялась про себя, представив его полный ужаса взгляд.

Мы с Адамом проводили время с определённой группой друзей в Нью-Йорке, ни один из которых и под дулом пистолета не оказался бы в баре «Ларк Коув». Наши вечера вне дома всегда проходили в заведениях одного и того же типа. Все они были чистыми и высококлассными. Все они следовали самым последним трендам.

Мы ходили по барам и ресторанам, чтобы люди видели Адама.

Но у бара «Ларк Коув» была другая цель. Он показывал людей, друзей и соседей. Это место было таким же краеугольным камнем этого сообщества, как Статуя Свободы была символом Америки.

Каждый раз, когда я приходила сюда, я замечала что-то новое. Десятки различных вещей были втиснуты в укромные уголки и щели. Мои глаза зацепились за пару оленьих рогов в дальнем углу, сбоку от большого телевизора с плоским экраном. С его рогов свисала связка кепок, а на самой задней части я разглядел обрывок кружева.

— О боже мой. — Я подавилась арахисом, кашляя и хрипя. Я сделала глоток пива, проглатывая кусочек, который пытался убить меня. Мои глаза наполнились слезами, когда я посмотрела на Тею, а затем снова на оленьи рога. — Это лифчик?

Тея и Джексон оба рассмеялись, затем обменялись взглядами, прежде чем Джексон бросился объяснять.

— Лет пять или шесть назад здесь была одна женщина, которая приставала ко мне, — сказал Джексон.

— Какая интересная история, — пробормотала Уилла со стула рядом со мной.

— Да ладно, детка. — Джексон подошёл к барной стойке, перегнувшись через неё, чтобы нежно поцеловать жену. — Не ревнуй.

Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. С её хрупким телосложением, поразительными голубыми глазами и длинными светлыми волосами, волнами ниспадающими до талии, Уилла скорее походила на ангела, чем на человека. Или, может всё дело было в том, как Джексон смотрел на неё.

Тея рассказывала мне истории о Джексоне, о том, как он был плейбоем в течение многих лет. В это было нетрудно поверить, поскольку мужчина был так же красив, как и его жена. У него были глаза цвета безоблачного неба Монтаны и фигура звёздного квотербека.

Его злая усмешка и харизматичная личность могли привлечь любую женщину в этом баре, но он полностью принадлежал Уилле. В тот день, когда он заметил застенчивую женщину, которая всегда была в него влюблена, все остальные женщины перестали существовать в его жизни.

Она могла ворчать из-за старых истории о женщинах, которые приставали к её мужу, но мы все точно знали, кому принадлежало его сердце.

Эти двое посылали друг другу влюблённые взгляды, поэтому Тея поспешила продолжить рассказ о лифчике.