А на совещание она попала потому, что в стиралке больше половины деталей делались из разных пластмасс, и товарищу Куйбышеву требовались «твердые гарантии» того, что советская химическая промышленность эти пластмассы в требуемых объемах заводам предоставит. Правда, почему-то в качестве таких гарантий ему хватило одного Вериного «честного слова». А затем с этими машинами (и с кучей других «товаров народного потребления») в стране стало как-то не очень хорошо, и уже в марте Куйбишев поручил наладить выпуск стиралок на новеньком заводе в Минске. Вообще-то там завод был выстроен авторемонтный — но станками его пока не обеспечили, только корпуса под крышу подняли, и в Госплане решили, что «пусть пока автомобили на МТС ремонтируют», а спрос на стиральные машины именно сейчас удовлетворять гораздо важнее. Причем госплановские специалисты вовсе даже не просчитались с объемом потребления этих машин населением — но совершенно внезапно выяснилось, что гражданское население водится не только в СССР: из сопредельной Польши буквально хлынул поток «туристов» (состоящий, правда, большей частью из немцев), буквально сметающий промпродукцию в магазинах. И хорошо еще, что практически на всю такую продукцию давно уже были введены немаленькие вывозные пошлины — но работы таможенникам прибавилось так сильно, что уже в начале апреля по предложению кого-то из КГБ уплату вывозных пошлин переложили на торговые точки. В «добровольном» все же порядке, а для стимуляции «добровольности» пошлины, оплачиваемые при покупке товара, были установлены процентов на десять ниже, чем на границе при вывозе. Однако такое сокращение пошлин привело лишь к тому, что иностранцы стали вывозить бытовую технику еще интенсивнее…

По этому поводу Валентин Ильич задал своей заместительнице простой вопрос:

— Вера, мы сейчас в состоянии за полгода еще парочку заводов стиральных машин выстроить, и даже рабочими их обеспечить, но как ты думаешь: не окажутся ли через полгода все наши магазины завалены никому не нужными машинами?

— Не окажутся, лично я думаю, что сейчас очень много народа в стране просто денежки копят, чтобы такую машину купить. Да и если вдруг у нас появится настоящий избыток таких машин, кто нам помешает вывозную пошлину на них уменьшить? Буржуи готовы их сколько угодно покупать — но и это не главное.

— Тогда что по-твоему главное?

— Главное — это то, что у нас уже есть рабочие, которые в состоянии высокотехнологичную продукцию выпускать не в самом паршивом состоянии, а спустя год-полтора они еще и опыта наберутся — и вот тогда… Я тут с инженерами поговорила, на таком уровне технологии будет нетрудно производить и гироскопы для систем наведения ракет…

— Опять ты про войну! Мы уже победили, закончилась война, если ты вдруг не заметила.

— Ну да, закончилась, японцев мы очень ловко уконтрапупили, даже Хоккайдо у них отбили…

— Да уж, это товарищ Кузнецов ловко придумал: пока японцы готовились к корейскому десанту на Чеджу и Цусиму, мы на Йессо высадились. А когда они бросились остров обратно отвоевывать, товарищ Ким свои острова взял…

— А я как раз об этом и говорю: после победы над Японией у нас на складах армейских можно кегельбаны устраивать или в футбол играть, потому что они абсолютно пустые. А пустые они потому, что там, где можно было бы парой управляемых ракет обойтись, мы тратили пару сотен обычных. И я думаю, что уж лучше нам делать ракеты управляемые, даже если они в десять раз дороже — потому что в конечном итоге это обойдется все равно вдесятеро дешевле.

— Ну, если с этой точки зрения…

— Вы же экономист, должны понимать, что все это оружие, которое стране в любом случае необходимо, отнимает средства от улучшения жизни людей! Так что любая экономия в военной промышленности окупится многократно… если эта экономия будет не за счет ухудшения качества оружия. И тут постоянно нужно баланс считать: ведь можно сделать вообще чудо-оружие, но если его делать столько, сколько потребуется для победы над врагом, в стране людям ничего не останется. Ни жилья, ни одежды, ни еды… вообще ничего. А вот если… раз уж у нас получилось отработать технологию изготовления недорогих гироскопов…

— Тогда другой вопрос: когда, по твоему мнению, буржуи эту технологию воспроизведут?

— Встречный вопрос: вы про полгода на строительство новых заводов всерьез сказали?

— Если тебе подробности нужны, то да, за полгода мы два-три заводы выстроить сможем. Еще полгода потребуется на их оснащение, первоначальное обучение рабочих… и да, в Госплане парни все очень тщательно подсчитали, мы можем максимум три таких завода через год запустить. Я на твой вопрос ответил, а теперь давай ты.

— Опять меня Кассандрой поработать сватаете? Я все же предсказывать не стану, а просто мнение свое выскажу: если мы прилично так иностранные рынки стиралками заполнить сможем, то очень нескоро. У нас ведь те же самые центрифуги — вообще отходы от… другой программы, и они у нас в результате получились очень дешевыми. Не потому что их делать дешево можем, а потому, что мы научились делать центрифуги с параметрами на пару порядков превышающих стиральные требования. Для нас это производство — упрощение и удешевление от достигнутого уровня, а для буржуев это будет развитием новейшей технологической отрасли. А развитие — дело очень дорогое, и если они увидят, что инвестиции быстро окупить не выйдет — а скорее всего, если только стиралками заниматься, то окупить их вообще никогда не получится при наших рыночных ценах — то они в это вообще денег вкладывать не станут.

— При условии, что наши стиралки будут в любом магазине по три копейки… Значит, строим три завода, я понял.

— Причем строим их так, как будто от этого зависит само существование Советского Союза. Хотя что я несу-то? Оно ведь на самом деле и от этого сильно зависит… А чтобы хотя бы в глаза не бросалось, что мы таким манером подрываем буржуйское технологическое развитие, прочий ширпотреб тоже надо побольше выпускать. Я слышала, что чайники стеклянные у буржуев спросом пользуются?

— А то, что чайниковая промышленность у нас уже отжирает больше десяти процентов производимого борного стекла…