— Но мы же…

— Пропуск для машины стоит примерно сто крон в месяц, разовый — сорок. Так что машин действительно мало, а грузовые новые товары на выставку ночами завозят.

— Такой дорогой пропуск…

— Русские вообще стараются с иностранцев побольше денег содрать. Я арендую у государства квартиру за жалких четыреста восемьдесят крон, а советские граждане за такую же платят всего сто двадцать рублей.

— У них такое дорогое жилье? А как же…

— Я арендую квартиру в семь комнат, мы как раз проезжали мимо этого дома. А такая, в какой я в Стокгольме жила, тут русским обходится рублей в сорок, даже меньше, если в семье дети есть. Причем если детей больше трех, то вообще они за жилье не платят, только за электричество. А если учесть, что не нужно заботиться о топливе на зиму… вот, я об этой машинке говорила. Она стирает белье всего минут пять, потом вот в этой центрифуге его отжимает минуты за две…

— Думаешь, у нас кто-то будет их покупать?

— Сейчас такие машинки русские делают то ли на четырех, то ли на пяти уже заводах. В магазине она стоит сто восемьдесят рублей, а с пошлиной триста сорок — но говорят, причем я уже проверяла и думаю, что не очень-то и врут — почти весь выпуск завода в Минске скупают приезжающие специально для таких закупок немцы. А ведь они еще и за билет до Минска платят, и перевозку купленного тоже немало платить должны.

— Понятно, ты всегда стараешься выбрать лучшее. Что еще посмотреть посоветуешь?

— Стеклянные чайники электрические, их немцы тоже очень активно раскупают. Новые электрические кухонные печи… они довольно дорогие, так что все же вы сами оцените перспективы продаж…

По дороге обратно в гостиницу Марта поинтересовалась:

— Интересно, если Вера занимает такой большой пост, с ней встретиться-то возможно? Или придется за месяц на прием к ней записываться?

— Думаю, в записи необходимости нет, она сейчас в основном дома сидит. Я, конечно, постараюсь ей позвонить — но, надеюсь, уже завтра или послезавтра вы с ней встретитесь.

— Да, и попрошу ее подарить мне такую же «Волгу».

Фрея шутку не поняла:

— Тогда уж лучше просите «Чайку», это очень хороший представительский лимузин. Русские его вообще не продают, но вам они наверняка не откажут. Я как-то на такой машине прокатилась: Роллс-Ройс рядом с ней кажется дешевым таксомотором. Так насчет встречи я из вашего номера договариваться буду или от себя? Если не затягивать, то, возможно, получится договориться о встрече и на сегодняшний вечер…

Вера Андреевна очень хорошо помнила год тысяча девятьсот сороковой. По мнению огромного числа советских граждан, самый счастливый год в стране и самый «богатый». В магазинах было полно разных товаров, все для жизни необходимое можно было без особых проблем купить даже в какой-нибудь захолустной деревне. Конечно, именно «богатством» у народа в тот год и не пахло — то есть не было именно роскоши в жизни, но никто, точнее почти никто, за «роскошью» и не гнался. А на то, что не было в сороковом году цветных телевизоров и «Жигули» не заполняли дворы — это было совершенно неважно.

А теперь Вера все время сравнивала «тот» сороковой с нынешним тридцать девятым — и сравнение ее очень сильно радовало. Все же именно ее усилиями разница оказалась столь заметной. Конечно, не она все это лично сделала, но даже небольшие усилия по перенаправлению вектора развития страны дали такой заметный результат, причем часто этот результат даже для нее самой оказывался неожиданным.

Перед самым новым годом в магазинах появился новый «бытовой прибор», разработанный всего лишь студентами МВТУ: стиральная машина. Очень простая, причем в качестве прототипа ребята взяли давно уже выпускаемую машину американскую. Но советское изделие от заокеанского прототипа отличалось как небо и земля, и в это незатейливое изделие МВТушники вложили просто бездну фантазии, инженерной смекалки и самых передовых достижений советской промышленности — а придумали они всего лишь активаторную стиральную машину. Вот только пропеллер-активатор они сконструировали с несимметричными лопастями, тщательно рассчитав оптимальную гидродинамику самого процесса стирки белья в этой машинке, добавили простенький переключатель, меняющий направление его вращения каждые несколько секунд, после чего белье в ней перестало скручиваться в плотные жгуты. Но самым главным отличием от «прототипа» было наличие в машинке отдельной высокооборотной центрифуги для отжима белья — а, как знала Вера Андреевна, американцам удалось наладить промышленный выпуск таких центрифуг лишь в середине пятидесятых — и стоили первые заокеанские машинки с такими центрифугами столько же, сколько и автомобили среднего класса. Потому что технологические требования к этим совершенно бытовым приборам стояли на уровне, едва достижимом даже в военной промышленности, а первые такие центрифуги вообще изготавливались на том же заводе (и по той же технологии), где производились двигатели для морских торпед…

Впрочем, студенты разработали технологию попроще «торпедной», а то, что для производства центрифуг пришлось «попутно» разработать и специальные станки-автоматы, особо никого не беспокоило — ведь такие станки много где могли пригодиться. Очень много где, поэтому еще осенью в Ворсме заработал завод по производству таких станков. Причем заработал он весьма успешно — и даже несмотря на то, что половину продукции завод отправлял предприятиям, руководимым академиком Хлопиным, того, что оставалось, хватило на оснащение сразу четырех заводов по выпуску стиральных машин. И Валериан Владимирович надеялся, что к лету спрос на такие машины советские заводы практически полностью удовлетворят.

Вера с легкой усмешкой вспомнила заседание в Госплане, где специалисты рассуждали по поводу необходимости строительства уже четвертого завода в Вятке, и ей с большим трудом удалось убедить госплановцев в том, что «завод лишним не будет». С трудом — потому что она хорошо помнила начало шестидесятых, когда за откровенно паршивыми и довольно дорогими машинами рижского производства народ месяцами «стоял в очередях». А новые машинки получались очень дешевыми — всего-то по сто восемьдесят рублей (и вспоминая то совещание, Вера вдруг сообразила, что ей больше не «приходится» цены в магазинах в уме «делить на пять», чтобы сравнивать их с «постхрущевскими»). А давно уже выпускаемые барабанные машины с фронтальной загрузкой и стоили впятеро дороже, и далеко не везде их вообще можно было использовать. Например, в деревнях, где еще далеко не везде водопроводы имелись…