Он провалялся без сознания четыре дня?

Не может быть. Стас отказывался в это верить.

— Когда я очнулся… — начал он, — при тебе… заглянула медсестра, верно? Глянула на капельницу и ушла. Ушла, понимаешь? Я допускаю, что медикам в целом на пациентов плевать в таких местах, как этот всратый Бурнинск, но если чел пролежал в обмороке аж четыре, блин, дня и очнулся, медсестра должна была как минимум врача привести!

— Так он и пришел. Разве нет? — Никитос был спокоен, как сытый гиппопотам.

— Через полчаса после того, как ты ушел!

Никита на другом конце провода вздохнул.

— Ну лады. Придется по-чесноку.

У Стаса сжалось сердце. Его по-прежнему нешуточно трясло.

— Ты не совсем был в обмороке, — пояснил Никита. — Периодически просыпался и нес ахинею про чудовищ вязаных, привидения, серый мир какой-то… Тебя накачали успокоительным и хотели в дурку определить, но я надавил связями…

— Кончай колотить понты, балбес… — тихо прошептал Стас.

— А?

— Ничего. Продолжай.

— Так что это был не многодневный обморок, а что-то вроде… — Никита закряхтел и неохотно договорил: — Белой горячки.

— Какая еще в жопу белая горячка? Я не пью алкоголь!

— Откуда ж мне знать, пьешь или не пьешь? — вкрадчиво поинтересовался Никита. — Или еще чем упарываешься? Тебя нашли на улице в ужасном состоянии. После этого ты бредил. А в районной больничке наркологические анализы не делают. Они бы отправили пробы твоей крови в областную наркологию, так как при тебе не было документов, но, как ты понял, я тряхнул связями…

Стас перебил:

— Никита!

— Ась?

— Никита, — тише повторил Стас, помолчал секунду и серьезно спросил: — Кто ты такой?

— В смысле? — опешил тот.

— В прямом. Ты человек или тоже… подделка?

Из-за перевозбуждения Стас решился задать этот вопрос в лоб.

— Стасян, ты опять бредишь…

— Я не брежу, ясно? Я видел твой дом. Он пустой! Ты меня не переубедишь, не внушишь, что это я свихнулся. Я видел то, что видел… И я теперь знаю.

Последовала пауза. Стас слышал, как стучится сердце о ребра, а кровь шумно пульсирует в висках. За окном прямо напротив чернела ночь, подоконник был изгваздан усилиями природы и кошки. Сейчас створка была надежно закрыта.

— Как это пустой? — удивился Никита. — Тебе померещилось, дружище! Ты больной человек! Или употребил что-то не то…

— Не померещилось! — На Стаса накатило ослиное упрямство. — И хватит внушать мне, что я больной наркоман!

— Уверен?

— Уверен! Ты не человек!

Снова повисла короткая пауза. Потом Никита изменившимся, тяжелым голосом промолвил:

— Ладно, Станислав Думов. Я тебе добра хотел, но раз ты так… Береги себя.

В трубке зазвучали короткие гудки. Стас постоял немного с трубкой в руке, затем швырнул ее на аппарат. В голосе Никиты явственно прозвучала угроза.

Или угроза ему примерещилась, как и все остальное?

В словах Никиты все было логично и разумно. Если он настоящий человек, а не жуткая пародия на человека, то Стас должен его благодарить за оказанные услуги — а услуги эти немалые. И если Стас рехнулся, то сам этого никогда не поймет.

Как понять, что «софт» в мозгах имеет баги, если единственный инструмент для сканирования — это сам «лагающий софт», которому нет доверия?

А никак. Это видно лишь со стороны.

Мысль развить не удалось. Стас нервно забегал по гостиной, но в дверях замер — в углу коридора блеснуло. Он наклонился. В щели между неплотно пригнанными досками лежала цепочка с амулетом. Стас осторожно выловил его двумя пальцами, и амулет не преминул нагреться прямо в руке.

Не обращая внимания на необъяснимый с научной точки зрения нагрев, Стас надел амулет на шею и спрятал под рубашку. Его перестало трясти, он начал быстро успокаиваться.

Раз есть амулет, значит, не все так просто и все злоключения не объяснить элементарной шизой или нечаянным наркотическим опытом. Амулет — признак того, что ставить себе диагноз рановато.

Ход мыслей лихорадочно изменил направление:

«На хрена я раскрыл, что знаю, кто такой Никита? Зачем прямо сказал? Теперь он знает, что я знаю…»

Никита не в курсе, где именно в Лесном Увале живет Стас. Паспорт до сих пор лежит в бардачке, его Никита тоже не мог видеть. Телефон заблокирован простеньким рисунком, но вряд ли его пытались разблокировать. Адрес знала только мама и вроде бы нигде его не записывала… Сейчас ее нет.