О, многоходовочка! Обожаю!..

— Дальновидно. — я усмехнулся. — Хорошая черта для правителя, нужная.

— Благодарю. — конунг степенно кивнул. — Но кое-что даже мне остается непонятным. Вы с Тиной явно сблизились в последнее время, настолько, насколько мужчина и женщина могут сблизиться вообще, но я не вижу в тебе ни желания отомстить, ни злости, ни печали. Ты даже не отправился сразу на место преступления, чего я втайне ожидал, честно говоря. Почему ты так спокоен?

— Я могу задать тот же вопрос тебе. Ты с Тиной прожил на одном аванпосте долгое время, ты ее хорошо знаешь… Но я не вижу, чтобы ты переживал за ее судьбу. Я не вижу, чтобы ты был расстроен, зол или проявлял еще какие-то негативные эмоции. Почему?

— Что ж, я отвечу на твой вопрос, Белый Гвардеец. Гаррет правильно сказал — на аванпосте нет никого, кто желал бы Тине зла, почти каждого она своими руками успела спасти, а некоторых и не по одному разу. Старики любили ее как дочь, ровесники — как сестру, дети — как маму. Представить, что кто-то из них мог ей навредить — невозможно. На такое способен только кто-то не с аванпоста, кто-то пришлый. Но, если это не ты…

Конунг быстрым взглядом пробежался по солдатам и коротким жестом велел им выйти вон. Вояки безропотно подчинились, и следующие несколько секунд слышались только тяжелые шаги, сопровождаемые бряцанием оружия и доспехов. Когда наконец последний солдат вышел за дверь, конунг снова обратил свой взгляд на меня.

— Если это не я? — я поднял брови. — То?..

Конунг вздохнул:

— Честно говоря, я давно уже подозреваю, что на аванпосте есть кто-то из шпионов императора. Некоторые вещи… Происходят не так, как они должны происходить. Этого не понять чужаку, для этого надо жить здесь, жить со всеми этими людьми. Но при этом — за последние восемь лет ты первый чужак, который задержался на аванпосте дольше одного дня, все остальные отсюда бежали как можно дальше и как можно быстрее. По их мнению мы живем на границе с тьмой и рано или поздно она нас погубит. Так что у нас здесь только все свои, хорошо знакомые, и представить, что шпионом стал кто-то из жителей аванпоста… Я не уверен, что способен думать об этом, отринув личные чувства и эмоции. Каждого из своих трехсот с небольшим человек я знаю лично, с каждым из них меня много чего связывает, и я просто не могу представить кого-то из них предателем и шпионом.

— Почему вообще мы заговорили про шпиона? — недоумевал я.

— Насколько я понял из обрывочных слухов, ты не поддерживаешь императора тоже. — прищурился конунг. — А очень даже наоборот, выступаешь против него. И если об этом знает и шпион тоже, то настроить на тебя население всего аванпоста, имитировав убийство Тины — лучший способ задержать тебя здесь, пока весть о твоем местонахождении добирается до императора.

— Звучит разумно. — я кивнул. — Но я все еще не понимаю, почему ты говоришь про имитацию, а не про настоящее убийство?

— Я повторюсь — я не могу себе представить, чтобы кто-то, даже шпион императора, даже предатель, мог навредить нашей милой Тине. Ни у кого просто рука не поднимется! А если это не они, и если это не ты, то, значит, никто Тину и вовсе не убивал, а нас водят за нос.

Я кивнул:

— Вот именно поэтому спокоен и я. Эта новость слишком дикая для того, чтобы быть правдой. И тогда я выясню, что произошло на самом деле. А, может, просто я не хочу, чтобы это было правдой, но окажусь не прав. И тогда я найду того, кто это сделал.

И выдавлю из него всю кровь по каплям…

Глава 11. Обман

В провожатые конунг выделил мне одного из своих сыновей — двадцатипятилетнего Диего. Имя у него было испанское, но больше ничего от испанца в нем не было, и, скорее всего, это вообще было банальное совпадение. Парень представлял собой типичного норда, как и все на этом аванпосте — высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и глазами. Под стать своему отцу, под стать всей Андраде в целом.

Диего провел по закоулкам аванпоста, попутно проходя такими курмышами, о существовании которых я даже не подозревал, и в итоге мы оказались в какой-то совсем не известной мне части аванпоста. До этого момента я знал только дом Тины и все то, что лежало между ним и внешней стеной, защищающей от нападения липоидов. В этот раз мы оказались в прямо противоположной половине поселения.

Диего по пути объяснил, что деление на две половины не просто умозрительное, а самое что ни на есть настоящее — в той половине, в которой сейчас оказались мы, было сосредоточено все то, что нужно для жизни аванпоста — ясли, школа, кузницы, пекарни, плотницкие и ткацкие мастерские, и прочее и прочее и прочее. Все то, что нужно как можно дальше держать от постоянно атакующих стену липоидов. На мой вопрос, почему же тогда те же кузницы и пекарни существуют и в другой, боевой, части аванпоста, Диего пояснил, что это разделение появилось не сразу, изначально аванпост строился как все остальные подобные поселения, почти что абы как. А через время, когда кому-то пришла в голове светлая мысль перетасовать население, разделив его на мирную и военную части, некоторые слишком сильно прикипели к своим домам и просто не захотели их покидать даже под угрозой атаки кузнецов-переростков.

История звучала складно и логично. Оставался только один вопрос — какого рожна понадобилось Тине ночью в этой части аванпоста? На ум приходил только один ответ — кому-то понадобилась помощь… Ну, или, вернее, Тину убедили, что кому-то нужна помощь. Кому-то, раненому вплоть до нетранспортабельности. Вот дура, а! Не могла допереть, что после уничтожения логова липоидов тут даже в теории не может случиться ничего такого, что моментально привело бы человека в критическое тяжелое положение! Не могла додуматься, что тут что-то не так? Не могла хотя бы меня разбудить?!