— У меня не было причин убивать Тину. — я покачал головой. — И вчера мы… Отлично проводили время и были полностью довольны друг другом.

Последние слова я произнес, повернув голову и встретившись глазами со стоящим за спиной Пико. Командир солдат заскрипел зубами, так, что они разве что на пол не посыпались неровными осколками, и потянулся к мечу.

Но на половине пути его рука зацепилась за торчащий уголок оторванного металла на кирасе, оторванного моими пальцами, и он резко передумал. Все, что ему оставалось — это сверлить меня ненавидящим взглядом.

Я снова перевел взгляд на конунга:

— Не знаю, чем у вас тут клянутся… Но я даю слово, что я не убивал Тину. Мало того — я ее даже не видел с того момента, как закрыл глаза и заснул. Именно поэтому я и хочу осмотреть место преступления, что это может дать какое-то понимание произошедшего. Я не могу представить, чтобы у кого-то из жителей аванпоста, у кого-то из тех, кто знает Тину давно, могла подняться рука на нее.

— Вот именно — ни у кого! — снова завопил за спиной Гаррет. — Тину все любили! Все, кто знал!

— Гаррет! — снова гаркнул конунг.

Но Гаррет его не слышал. Он продолжал орать мне в спину:

— Любой, кому в голову пришла бы мысль хотя бы навредить Тине — сразу сам себе сломал бы руки, лишь бы только этого не допустить! Нет ни одного человека в этом аванпосте, кто мог бы пойти на такое! И тем более — нет ни одного человека, который смог бы вот так разорвать ее на куски, как бешеный шакал!.. А вот кто-то пришлый!..

Я сжал кулаки и развернулся к истерящему Пико…

— Гаррет, покинь мой дом! — громыхнул конунг. — Немедленно! Солдаты, уберите вашего командира прочь!

Остынь. Сейчас нам война не с руки.

Точно. Не стоит начинать чесать кулаки о рожу этого дурака, тем более, на глазах конунга и всей местной солдатни. Это явно сыграет не то что не на руку мне, а вовсе против всего того, в чем я только что пытался их убедить.

Старик тоже все понял, кстати. Именно поэтому он и попросил убрать этого дурака.

Солдаты вытолкали своего командира за дверь, и конунг снова перевел взгляд на меня:

— Прошу прощения за Гаррета, он…

— Истеричка. — я сделал неопределенный жест рукой. — Мне плевать.

Конунг снова нахмурился, но спорить не стал:

— Говоря честно, еще вчера я бы казнил тебя без суда и следствия, за весомостью всех улик. Попытался бы казнить, ведь вчера я еще не знал всех твоих возможностей, Белый Гвардеец. Попытался бы казнить просто для того, чтобы сохранить в людях спокойствие и веру в правосудие. Веру в то, что любое преступное деяние будет наказано. И сейчас все указывает на твою личность слишком явно для того, чтобы это игнорировать, и, как бы ни звучали слова Гаррета, в них есть здравое зерно.

— Есть. — согласился я. — И на вашем месте я бы сам стал себя подозревать. Но я повторяю — я этого не делал.

— И я тебе верю. — кивнул конунг. — После того, что ты вчера сделал для аванпоста, представить, что ты совершишь такое ужасное преступление… Просто невозможно! Но и игнорировать все явные улики — невозможно тоже. Поэтому я и вызвал тебя для беседы, чтобы прояснить ситуацию. И решить, что нам делать дальше.

— Боюсь, прямо сейчас прояснить ситуацию не выйдет. — я пожал плечами. — Потому что у меня нет никакой информации. Я ничего не видел, и ничего не знаю, именно поэтому мне нужно осмотреть место происшествия, чтобы понять хоть что-то.

— Там уже все осмотрели. — конунг покачал головой. — И ничего не нашли.

— Зато как-то смогли определить, кого обвинить. — беззлобно усмехнулся я. — И все же я настаиваю на том, чтобы осмотреть место убийства. Надеюсь, что там ничего не трогали.

— Думаю, что не успели. Обнаружили убийство всего лишь час назад, и сразу отправили за тобой. Возле места преступления я велел поставить пару стражников, чтобы они не пускали зевак и не позволяли ничего трогать.

— Звучит так, словно ты предполагал, что я захочу посмотреть.

— Именно так я и думал. — кивнул конунг. — Именно поэтому попросил привести тебя ко мне, а не пришел сам. Если бы ты действительно был виновен, то ты бы, скорее всего, не пришел — убил бы солдат либо сразу, либо по пути сюда. Если бы я пришел сам, и обвинил тебя — я бы погиб тоже. В любом случае, твоя вина была бы доказана самим тобой, и, пусть нам от этого было бы не легче с тобой справиться, но мы хотя бы знали бы правду. Но вероятность того, что ты придешь и тем самым докажешь свою невиновность, тоже была, и она была немаленькой. Поэтому я велел не трогать место преступления, рассматривая и этот вариант тоже.