Он усмехнулся и протянул руку.

– Меня зовут Зейн.

Я отпустила рубашку и взяла его за руку.

– Я Кэти. Очевидно, я хочу, чтобы надпись была на пустом месте. Мне нужен подходящий шрифт, и я напишу то, что хочу, если у тебя есть время сделать мне.

– Конечно.
– Он повернулся к Рому.
– Ты хочешь, чтобы он был там с тобой?

– Именно поэтому я здесь, Зейн, - ответил за меня Ром.

– Ты можешь оставить это дерьмовое отношение по ту сторону прилавка.
– Я указала за нашу спину.
– Мне нужно, чтобы ты поддерживал меня, а не был придурком.

Ром прошел мимо меня, пока Зейн протягивал мне форму для подписи и еще один лист бумаги, на котором я должна была написать свои слова. Он объяснил мне технику, как я должна сидеть и когда должна сказать ему, чтобы он остановился, если слишком больно.

– Я могу вытерпеть сильную боль, - объявила я, поднимая рубашку над головой.

Когда я взглянула на них обоих, Зейн готовил свой татуировочный пистолет, улыбаясь моей браваде, а Ром смотрел на меня.

– Разве рубашка не нужна?

– Я уверена, что так проще, верно, Зейн?

Мужчина даже не поднял головы, слишком поглощенный своим процессом.

– Как тебе будет удобнее.

– Мне удобно в меньшем количестве одежды.
– Я опустилась в кресло, устраиваясь поудобнее.

– Тебе всегда нужно это делать?
– Ром пододвинул табурет так, что его массивная верхняя часть тела оказалась достаточно близко, чтобы я могла видеть весь его пресс, всю его грудь под обтягивающей футболкой и все его задумчивое, волевое лицо.

Я ненавидела то, как сильно мне нравилось видеть эту челюсть, когда я выводила его из себя. Сегодня вечером он был готов дать волю, и мне было интересно, будет ли это на мне. Знала, что он опасен, что его характер вспыхивает и выпускает на волю что-то дикое. Поцелуй, который мы разделили так давно, был воспоминанием об этом. Я хотела его снова, даже когда знала, что Марио никогда не позволит своей правой руке случайно переспать со мной, даже когда знала, что мы два урагана, проносящиеся через весь мир, и никак не можем пересечься, не оставив после себя разрушений.

Тем не менее, я смотрела на его губы несколько мгновений, прежде чем ответить:

– Я всегда должна делать что?

– Блядь, женщина. Ты знаешь, что играешь со мной и с каждым мужчиной, которого встречаешь.

– Зейну все равно, так или иначе. Правда, Зейн?

Он вставил новую иглу, проверил свой татуировочный пистолет на мокрой простыне и покрутился на стуле, чтобы начать.

– Меня волнует только то, как ты переживешь эти пятнадцать минут. Ты готова?
– спросил он.

Мое сердце ускорилось, и адреналин хлынул в кровь. Потребность чувствовать что-либо, кроме того, что я чувствовала, стала непреодолимой. Не из-за его вопроса, а все потому, что рука Рома скользнула вверх и схватила мою.

Как будто ему было не все равно.

Как будто ему было хоть немного не наплевать.

Мне нужно было чувствовать что угодно, только не это. Поэтому я кивнула.

– Дай мне почувствовать боль.

Пистолет Зейна пронзил мою кожу, крошечные иглы разрушили ее, чтобы, в конце концов, создать что-то прекрасное.

Ром сжал мою руку, и я медленно выдохнула, глядя в его сторону. Его другая рука поднялась, чтобы коснуться моего ожерелья.

– Сильная, как Клео, - пробормотал он.

Если бы я попросила его поцеловать меня прямо сейчас, интересно, сделал бы он это? Его глаза следили за каждой частичкой меня в течение этих пятнадцати минут, и когда они спустились до самых кончиков моих пальцев, я пошевелила ими. Он улыбнулся, как будто знал, что его поймали, и ему было все равно.

– Спасибо, что пришел, - выпалила я и чуть не прикрыла рот от удивления от того, что у меня вырвалось.

Ром не смотрел на меня, но провел большим пальцем по моим костяшкам и наблюдал, как работает Зейн.

– Кому-то нужно было пойти с тобой.

– Я и раньше делала татуировки одна, - заявила я и уставилась на флуоресцентное освещение, как раз когда Зейн начал наносить тату на мою реберную кость.

– Это не значит, что ты должна делать это каждый раз. А теперь выдохни и сожми мою руку, женщина, - наставлял меня Ром.
– Это помогает.

– Я знаю, как сделать татуировку.
– Я застонала и попыталась отдернуть руку. Он схватил ее сильнее и наклонился ко мне так, что его губы оказались на волосок от моих.