— А он не готов.

— Значит, надо его подготовить. И как можно быстрее.

— Вилли, процесс невозможно ещё ускорить, мальчик и так уже прошёл огромный путь с просто невероятной скоростью.

— Согласен, он добился просто невероятных результатов за очень короткий срок, но я не думаю, что у нас не осталось вариантов, как помочь ему ещё немного продвинуться.

— Лишь один, Вилли, — тяжело вздохнула Белозерская. — Остался лишь один вариант, но мальчик не готов к такому испытанию.

— А готова ли ты?

— Не знаю.

— Знаешь, — Вильгельм улыбнулся. — Ты не готова, Кэтхен. И ты боишься.

— Да, боюсь! — воскликнула Белозерская. — Но не за себя! За Романа! Он просто не готов к этому ритуалу. Не готов психологически, не готово его тело, ему просто-напросто не хватит магического уровня.

— За первое и второе ты можешь не переживать, а вот уровень маловат, да, — согласился Вильгельм.

— Не маловат, а очень мал! С его текущим уровнем ритуал может закончиться чем угодно.

Император вздохнул, развёл руками и сказал:

— Тогда у нас нет никого.

— У нас есть Роман, — возразила Белозерская. — Но надо попробовать подготовить его к бою с Гарри без проведения ритуала. Извини, но к нему ни я не готова, ни мой внук. Но по большому счёту нам всего только надо, чтобы Рома мог контролировать шапку, чтобы она не выжимала из него все силы в самый ответственный момент. Я думаю, есть шанс добиться этого тренировками.

— Можно попробовать, раз других вариантов у нас всё равно нет, — сказал Вильгельм Пятый. — Я готов помогать, просто скажи, что надо делать.

— Если хочешь помочь, помоги нам с тренировками. Возможно, в прошлый раз Роману не хватило совсем чуть-чуть, чтобы научиться контролировать шапку. Может, нужно всего лишь потренироваться, и он справится. Как минимум надо попробовать.

— Конечно, Кэтхен, давай попробуем. Я могу заниматься с Романом хоть каждый день, если потребуется, — сказал император и, вздохнув, добавил: — Вопрос лишь в том, сколько этих дней у нас осталось.

— Нет, Вилли! — отрезала Белозерская. — Рома не готов к ритуалу. Он ещё слишком молод.

Тренировка продолжалась уже второй час, но шапка Мономаха вообще никак не реагировала на наши попытки её расшевелить. Видимо, как-то ощущала, что мне не грозит опасность. Уже даже меч раскалился докрасна, а она всё «спала». Что мы только ни делали, иногда мне казалось, что ещё чуть-чуть, и Вильгельм прибьёт меня своими железными кулачищами.

— А если мне временно отложить в сторону меч? — предложил я. — Может, тогда шапка как-то почувствует, что другой защиты у меня не осталось?

— Наша задача — чтобы ты научился пользоваться двумя артефактами одновременно, — сказала бабушка.

— Тогда надо усилить накал. Попробуйте нанести мне серьёзное ранение. Лучше мечом.

Вторая фраза предназначалась немцу, он кивнул мне и вопросительно посмотрел на бабушку, словно ожидая у неё разрешения атаковать меня по-настоящему.

— Да режь его, — отмахнулась бабушка. — Вылечим. А то мы так до утра будем с этой шапкой возиться.

— Хорошо, — сказал Вильгельм Пятый, быстро покрылся бронёй и вытащил меч. — Но тогда и Роман пусть себя не сдерживает.

Я, вообще-то, и не сдерживал уже давно, но, видимо, мои потуги Вильгельм совершенно не воспринимал за серьёзную атаку. Это не радовало. Я поправил на голове шапку, сжал покрепче клинок и бросился на противника. И сразу же почувствовал, как железный меч Вильгельма входит мне в левое плечо. И я даже не заметил, как это произошло.

В целом это меня не напугало — в настоящем поединке я однозначно продержался бы дольше, прежде чем получить такое ранение. Даже против Вильгельма бы продержался. И против Эджертона. Потому как в реальном бою на меня были бы наложены всевозможные защиты и ускорение. И я как минимум бы увернулся, а как максимум — отразил удар. Но тренировались мы без защит — чтобы шапка видела, как мне нужна её помощь. Но пока что она ничего видеть не желала.

Не обращая внимание на боль в левом плече, я покрепче сжал рукоять правой рукой и бросился на Вильгельма. Тот не стал уворачиваться, а просто отбил удар клинка правым предплечьем. Однако он забыл, что Кусанаги-но цуруги не только режет и колет, как любой другой клинок, но и умеет ещё много чего. Предплечье императора тут же окуталось небольшой дымкой, и мне показалось, что под ней заплясало небольшое пламя.

Рука Вильгельма горела! Такого мой клинок ещё не показывал. Понятно, что немец тоже сражался без защиты, но всё равно меня порадовало, что я смог так огрызнуться. Пока император, отступив и убрав свой меч в ножны, приводил раненую руку в порядок, я бросился на него и попытался нанести ещё один удар.