Когда замок уже почти опустел, из ворот выбежал невысокий мужичок довольно странного вида — в вельветовом синем костюме, галстуке-бабочке и с немытыми взлохмаченными волосами. Он подбежал к нам, рухнул перед бабушкой на колени и что-то завопил. Я не смог разобрать, что ему было нужно — не очень хорошо я владею английский, плюс мужик тараторил и делал это с каким-то жутким акцентом.

— Вы говорите по-немецки? — спросила его бабушка, соответственно, на немецком языке.

Тот кивнул и перешёл на язык Гёте и Шиллера, правда, тараторить не перестал.

— Не знаю, кто Вы, миледи, — запричитал мужик. — Но, умоляю Вас, не губите коллекцию!

— Какую ещё коллекцию? — удивилась бабушка.

— В замке хранится уникальная коллекция картин, — пояснил англичанин. — Она огромная! Там десятки работ величайших мастеров! От Рейнольдса и Блейка до Моне и Сезанна! Коллекция уникальна! Её нельзя уничтожать! Эти картины бесценны!

— А Вы кто такой?

— Я Болтон! Эрик Болтон, хранитель галереи! Меня наняли следить за картинами. Прошу вас, не губите коллекцию! Лучше заберите себе, но только не уничтожайте! Эти картины должны сохраниться! Заберите их себе!

— Я пришла сюда не грабить, — заметила бабушка.

— Но чем вандализм лучше грабежа? — возмущённо спросил хранитель галереи.

— Смелое заявление, — усмехнулась княгиня Белозерская. — Сколько Вам нужно времени, чтобы вынести картины из дворца?

— Минут двадцать, может, чуть больше, — ответил Болтон. — Половину мы уже вынесли во двор.

— У Вас есть пятнадцать минут, — сказала бабушка и обратилась после этого к Дьянишу: — Тормозни у ворот с десяток местных, пусть помогут этому деятелю искусства картины вынести. А потом, когда все выйдут, отправь ребят проверить замок на предмет оставшейся живности. И подвалы прочешите, может, так какие-нибудь узники сидят. С Гарри станется.

Дьяниш бросился исполнять поручение, и хранитель галереи, пожелав бабушке долгих лет жизни, отправился за ним.

В пятнадцать минут, конечно, никто не уложился, но через двадцать пять возле нас на траве лежала целая куча картин. Просто огромная куча. Болтон прыгал вокруг них, охал и причитал, ужасаясь от того, что столь ценные работы величайших живописцев лежат на сырой земле. Лишь когда бабушка пообещала их сжечь, если он не угомонится, хранитель галереи замолчал. Но бегать и размахивать руками продолжил.

А ещё через пять минут вернулся Дьяниш и сразу же доложил:

— Ваша Светлость, замок прочесали, нашли двух котов, одного пса и одного мертвецки пьяного мужчину в хозблоке. Спал, зарывшись в солому. Всех вынесли за ворота. Котов и пса отпустили, мужчину отнесли и положили под деревом.

— То-то он удивится, когда проспится, — заметила бабушка, усмехнувшись. — Больше точно никого не осталось? Подвалы прочесали?

— Я медведем обернулся и сам всё прошёл. А когда я в зверином обличии, от меня ни одна живая душа не утаится, я мышей в подвале чувствую, находясь на втором этаже. Точно никого не осталось.

— Хорошо, — сказала бабушка и обратилась к Тойво: — Возьми десяток бойцов в сопровождение, найди источник в этом замке и поставь вокруг него самый сильный защитный купол, что можешь. Особенно усиль защиту от магии огня.

— Слушаюсь, — ответил Тойво и убежал.

С двумя рыцарями, что бросились на Эджертона первыми, он справился быстро; но, к его большому сожалению, он не смог их добить. Оба ушли в сдвиг. Как им это удалось, герцог так и не понял и, изрыгая проклятия, бросился на третьего — того, кто оказался ближе всех. Но и этот в итоге словно растворился в воздухе, когда герцогу оставалось буквально один раз дотронуться до него посохом.

И вот они дрались уже полчаса, но Эджертону так и не удалось убить ни одного рыцаря, не говоря уже про императора Вильгельма Пятого. Несмотря на все свои старания и помощь двенадцати помощников, герцог вообще не мог ничего сделать. Как только кто-то из немцев получал серьёзное ранение, он уходил в сдвиг. Эджертон не понимал, как у них это получается — на территории, где стояла блокировка на установку порталов и уход в сдвиг. Но они уходили.

А потом возвращались — на удивление быстро восстановившиеся и полные сил. И герцог уже не рассчитывал вычислить среди этих рыцарей своего старого друга, а тот никак себя не проявлял — ни поступками, ни чрезмерной магической силой.

Но главное — эти одиннадцать железных близнецов с железными мечами в руках и с железными коронами на головах, похожие друг на друга, как одиннадцать капель воды, казалось, вообще не собирались ни с кем драться. Они уходили от прямых противостояний, избегали их, отступали, уходили в сдвиг и при этом успешно разрушали резиденцию премьер-министра — превращая её при помощи различных заклятий в груду камней, кирпичей, бетона, штукатурки и золы. И им было очень трудно помешать.