Рыбья Кость, крадучись, приблизилась к ней и, скрытая углом скалы, остановилась. Раздвигая руками щебень, Ниссо собирала в мешок оставшуюся от обмолота и занесенную ветром соломенную труху. "Вот как, - со злобой подумала Рыбья Кость, - за чужой соломой охотится!" - и подошла вплотную к Ниссо.

Ниссо резко обернулась, не поднимаясь с колен.

– Это ты?
– едко произнесла Рыбья Кость.
– Я слышу шорох - думаю, не курица ли моя сюда забежала... Что делаешь?

– Крышу обмазывать надо, глина есть, соломы нет, вот собираю, - холодно вымолвила Ниссо.

– Твоя, наверно, солома?

– Ничья, по-моему... труха это, ветер занес...

– Добрый ветер! От своих отнимает, чужим приносит... Покровитель да поможет тебе! Слышала я, Бахтиор для своей батрачки выстроил дом? Хорошо властью быть, можно батрачку взять - никто ничего не скажет... Жалею тебя, ездят теперь на твоей спине!

Возмущенная Ниссо вскочила:

– Глупости говоришь! По своей воле работаю!

– Для себя или для людей?

– А хотя бы и для людей? Для хороших людей не жалко!

– Это кто хороший?
– подбоченилась Рыбья Кость.
– Бахтиор, что ли? Был факир, как мы, власть взял, белый халат надел, теперь разбогатеть хочет? Из-за него мои дети голодны, сама голодна. Свой хлеб и есть нельзя даже!

– Ничего ты не понимаешь! Шо-Пир объяснял...

– Собака твой Шо-Пир! Для тебя он хороший, для меня собака. Бахтиор тоже для тебя хороший... Одного мужа мало, еще двух завела! Дрянь ты...

– Я дрянь? Ах ты, змеиная кожа!
– вдруг рассвирепела Ниссо, кинулась к Рыбьей Кости и вцепилась ей в волосы.
– Скажи еще - дрянь?!

Рыбья Кость, в свою очередь, вцепилась в косы Ниссо, крича:

– Дрянь, воровка, чужую солому крадешь! Убирайся отсюда!

Таская одна другую за волосы, обе повалились на землю. Если б камни не были острыми, драка продолжалась бы долго. Но, ободрав себе бок, Рыбья Кость вскочила первая и с пронзительным криком: "Убить меня хочешь, убить!" схватила с земли острый камень, швырнула его в Ниссо. Ниссо уклонилась, рванулась к Рыбьей Кости, но та, продолжая ругаться, уже скрылась за углом скалы.

3

Ниссо вернулась домой злая и недовольная собой. Стоило ей, в самом деле, связываться с этой полоумной? Рыбья Кость исцарапала руки и плечи Ниссо да еще разорвала платье. Впрочем, ей тоже досталось. Ниссо с удовольствием вспомнила нанесенные Рыбьей Кости удары. Уж конечно, Рыбья Кость теперь по всему селению будет говорить о ней гадости. Пусть! Ниссо покажет всем, что ей плевать на подобные разговоры. А для Шо-Пира... ну и для Бахтиора, Ниссо будет делать все, все!

Замешивая принесенную соломенную труху в жидкой глине, Ниссо с нетерпением ждала Шо-Пира, чтоб вместе с ним обмазать крышу пристройки. Бахтиор и Худодод, отправляясь в Волость, обещали вернуться не сиатангской тропой, ведущей от Большой Реки, а более коротким, хоть и трудным путем, через перевал Зархок. Тропинка к перевалу, идущая мимо дома Бахтиора, поднималась зигзагами прямо по склону встающей за садом горы. С утра в этот день Шо-Пир ушел вверх по тропинке, чтобы где-то на пути к перевалу починить тот висячий карниз, через который Бахтиору и Худододу будет очень трудно провести груженых ослов. И вот уже скоро закат, а Шо-Пира не видно!

Не дождавшись Шо-Пира, Ниссо подняла на крышу плоское корыто с раствором. Подоткнув платье, ползая на корточках, она ладонями размазывала глину по крыше. Время от времени поглядывала на уходившую вверх от сада тропинку, - воздух был чист и прозрачен. Тропинка видна издалека; Шо-Пир все не появлялся. С тех пор как исчезла луна, ветра не было, - осень, казалось, выпросила себе у зимы еще немного покоя и из последних сил держалась в сиатангской долине. Но даже и в безветренную погоду дни были холодными. Ниссо зябла и, думая о Шо-Пире, досадовала, что до сих пор не связала ему чулки, - ведь там, на пути к перевалу, сейчас еще холоднее. Ведь он не прожил всю жизнь в Высоких Горах, не привык, наверное, плохо ему!

"Только кисточки сделать осталось, - думала Ниссо.
– Домажу вот этот угол, возьмусь за чулки, завтра ему подарю, не то еще выпадет снег..."

Но и домазывать угла ей не захотелось. Бросив обратно в корыто зачерпнутую было пригоршню жидкой глины, Ниссо обтерла руки, спустилась с крыши во двор. Наскоро обмывшись в студеном ручье, направилась к террасе, чтобы выпросить у Гюльриз моточек синей шерсти.

Подойдя к террасе, Ниссо увидела Гюльриз, стоявшую неподвижно, спиною к ней. Запрокинув голову, старуха глядела из-под ладоней на зубчатые, облитые снегами и в этот час окрашенные густым потоком заката вершины горного склона.

– Что смотришь, нана?

Тут только Гюльриз заметила девушку, потерла ладонью напряженную шею, тяжело вздохнула:

– Если Бахтиор не придет завтра или сегодня, пропала наша богара.

– Какая богара, нана?

– Вот желтое пятнышко, видишь?
– Гюльриз протянула жилистую руку к горам и повела худым пальцем по очертаниям горящих в закате склонов.
– Там посеял Бахтиор богару. Видишь?

– Вижу теперь, - произнесла Ниссо.
– Ничего не говорил он мне. Почему так высоко?