Только-только появились реальные деньги и реальные перспективы безбедного будущего и вот такой «залет», который бы обязательно ударил не только по репутации незадачливого «Вареника», но и неминуемо замазало бы безупречную репутацию старшего опера капитана Князева. Утеря табельного оружия, сгоревшие оперативные дела, нарушение мер безопасности опером при проведении опроса, отсутствие контроля дежурной смены РОВД за покидающими здание людьми, в том числе и подозреваемыми. Если бы Сергей не умолчал о чрезвычайном происшествии, разразилась бы такая буря, что мало бы не показалось никому, и эта ритуальное действо, по наказанию всех причастных, отсрочило бы присвоение капитану Князеву звания майора на шесть месяцев или целый год.

Конечно, Сергей, рано или поздно, выползет из-под этого, противоожогового покрывала, встанет на ноги, рассчитается с пацанами (Олег Князев обожал вставлять при каждом удобном случае цитаты Владимира Ильича Ленина, и выражение «Социализм есть учет и контроль» была у Князя самой цитируемой) и найдет этого БОМЖа, но сколько времени и сил будет потеряно, а самое главное сколько денег уйдет на исправление последствий термического воздействия кипятка.

Сергей застонал и закрыл глаза, пытаясь уйти от съедающей его заживо, не прекращающейся ни на минуту, боли.

— Господи! Ну за что мне это все? Что я тебе плохого сделал? — Сергей представил, как лично поймает этого БОМЖа, щедро обольет его бензином, после чего бросит зажженную спичку. С этой, не христианской, но очень сладостной мыслью, Сергей впал в полусон — полузабытие.

Днем позже.

Локация — кабинет группы по раскрытию особо-тяжких преступлений против личности УР Дорожного РОВД.

Олег Князев откинулся на высокую спинку стула и устало закрыл глаза. Как его достала эта суета с оперативными делами, которые пришлось лично приводить в надлежащий вид, меняя обгорелые картонные обложки и тонкие серые листы содержимого — рапортов, копий допросов, справок и сообщений. Вся его группа позабыв отдых и сократив сон, последние дни, как проклятые, урылись в эти груды бумаг, а днем Руслан и Диман, со скоростью швейного челнока, таскали с площади у Главного вокзала бродяг и прочую нечисть. Благо, что убийство Пухли числится раскрытым — плотно пообщавшись со всей бригадой бродяг, выявили двоих, что конфликтовал с покойником и двумя ударами в «фанеру» добились признания от одного из подозреваемых, что это его бес попутал, заставив воткнуть ножик в спину «любимого» бригадира. Самое смешное, что убийца в ночь, когда пострадал Сергей Варенников сидел со всей бригадой в дежурке, и «Вареник» с ним разговаривал, но вцепился в неизвестного бродягу, на которого обиженные БОМЖи показали, как на захватчика их помойки.

Ну теперь вроде с бумагами закончили, единственным напоминанием остался не убиваемый запах паленого, что пропитал весь кабинет и вынуждает всех посетителей недоуменно морщится спускаясь в подвал. Хорошо, что можно отбрехаться, что это «дежурка» не досмотрела и задержанные ночью в туалете что-то жгли, а весь подвал, в виду отсутствия вентиляции, пропитался неприятным запахом. Отсутствие вентиляции — вообще больная тема. Когда-то в этом подвале находился изолятор временного содержания Дорожного РОВД, куда на трое суток запирали подозреваемых в совершении преступлений. Потом пришли санитарные врачи из расположенного через дорогу управления эпидемнадзора и оказалось, что жуликов в этом подвале трое суток держать нельзя, из здоровье от этого невосполнимо страдает и ИВС закрыли, после чего многомудрое начальство поселило в подвал Ленинскую комнату, роту ППС, старшину, группу по «тяжким» и туалет. Последним в подвал заселился покойный Громов, которого сейчас наверняка, раки доедают, хотя вкус у него должен быть очень говнистый, под стать характеру.

Подвал Олега устраивал тем, что начальство суда практически не захаживало, посторонние посетители спускаться боялись и под дверью кабинета, как наверху, не подслушивали, в вентиляция — что вентиляция? Открой окошко, выходящее в приямок и дыши городским воздухом сколько хочешь. Олег повернулся к окошку и ему показалось, что в уличной темноте что-то быстро метнулось в сторону. Старший опер прислушался, но кроме шума машин, двигающихся от железнодорожного вокзала по улице Полярников, ничего подозрительного не было слышно. Пора собираться домой — второй час ночи.

Олег натянул тонкую ветровку — по ночам было прохладно, да и дождик иногда накрапывал, закрыл сейф, запер кабинет. До дома идти было идти минут пятнадцать неспешным шагом, жил он в панельной девятиэтажки напротив «Колизея». Ночных прогулок по опасному Городу старший оперуполномоченный не боялся, местные его знали и старались не связываться, ибо обойдется дороже — Олег Князев человек был конфликтным и в этих конфликтах, даже самых незначительных, шел до конца.

Дорога до дома была короткой. Вот впереди показалось крыльцо родного подъезда, освещенное тусклой лампочкой, а на пятом этаже, горело одинокое окно — жена ждет мужа и кормильца, с подогретым ужином. Давно бы развелся, избавившись от тупой бабы, но любовница, при всех ее талантах, больно бесхозяйственная, и не способна к созданию семейного уюта.

Кабинка лифта остановилась и завибрировала на натянутых тросах, створки с грохотом распахнулись, Олег сделал шаг вперед — до знакомой двери осталось сделать еще три шага, а на ограждении перил, лежало и смотрело на него вороненное пистолетное дуло.

— Прикалывается кто-то… -успела промелькнуть мысль, а дуло уже расцвело вспышкой выстрела, после чего по правой ноге что-то ударило, она подломилась и старший опер упал навзничь у порога своей квартиры, головой на коврик с надписью «Велком».

Над Олегом возникла чья-то-то голова, замотанная в серый шарф или платок, виднелись только шалые, темные глаза. Колено чужака придавило грудь, а рука шустро зашарила за пазухой. Олег попытался оттолкнуть руку наглеца, но тот лишь весело прошептал «Не балуй, дурашка», и оттолкнул, ставшие по-детски слабыми, руки Олега. Перед лицом мелькнул любимый ТТ, полученный, путем долгих интриг, на складах областного УВД, чтобы выделяться среди серой, оперской массы, чтоб было «как в УБОПе». Вслед за пистолетом, Олега освободили от запасной обоймы и бумажника с «ксивой».