Как я покинул отдел милиции? Очень просто и, одновременно, очень сложно. В застекленной, с высоты метр двадцать, примерно, комнате дежурной части, стояли, сидели, курили и разговаривали о чем-то, очень важном, несколько милиционеров, а я, прополз мимо них на карачках, низко опустив голову и старательно прижимаясь к стенке дежурки. Страшнее всего был момент, когда я открывал тяжелые, металлические, входные двери, сначала одну, потом вторую, а где-то, надо мной, знакомый голос говорил, что, на улице, опять сильный ветер и даже двери «гуляют» и скрипят.

Наверное, мне или ворожили черти, или ненавязчиво помогал мой ангел хранитель — никто не обернулся мне вслед, не выглянул из-за стекла — что за мышь там проползает. И на крыльце меня никто не встретил, поэтому я сразу встал и пошел, как ходят обычные, добропорядочные граждане. Пройдя десяток шагов, я свернул в темноту забора, огораживающего «замороженную» стройку и только там понял, что я иду с пистолетом в руке, осторожно ставя ногу и не дыша.

Глава пятая.

Виноватые жертвы.

Июль 1993 года.

Локация — Региональная больница.

Варенников Сергей дождался, когда за его посетителем закроется дверь палаты, после чего, устало, смежил веки. Половина тела нестерпимо болело, особенно, обваренная кипятком, голова.

Оперативник, пострадавший от нападения долбаного бродяги, когда чуть –чуть очухался от боли, сумел набрать номер шефа, после чего, воя от боли, закрыл кабинет и, вышел из здания РОВД, воспользовавшись моментом, когда хлопающий красными глазами, как рыбка в стеклянном «аквариуме», помощник дежурного по РОВД вышел в комнату отдыха за чашкой чая.

Прибывший по вызову, злой, как собака, старший опер Князев, разборки с пострадавшим подчиненным устраивать не стал, сгреб его в свою машину и повез в ожоговое отделение региональной, считавшейся «приличной», больницу, куда, «заряженный» долларами, доктор принял обваренного Серегу под чужим именем.

Пока стонущего и орущего опера обезболивали, вскрывали волдыри, перевязывали, покрывая какой-то импортной мазью, что совершенно случайно, после предоплаты, появилась у врача — комбустиолога, Олег организовал двух младших, по сроку службы, оперов, что среди ночи прибыли в отдел заметать следы пожара и потопа.

И вот, на второй день, Олег снова посетил его, сообщить о результатах.

— Семьсот долларов я на тебя потратил, будешь должен. Дела оперативные два сгорели полностью, пацаны восстанавливают, да снизу, где старые лежали, штук пять повредились сильно — мы туда всякой хрени напихали и списали в архив, благо никто-никогда не проверяет. Ну и десяток еще, что по мелочи под коптились по краям, дней за пять приведем в божеский вид, уже Руслана в прокуратуру послал, копии снимать с уголовных дел.

— Спасибо, Олег! — просипел Сергей одним языком — сваренными губами шевелить он не мог.

— Спасибо в карман не положишь, потом все возместишь. — как говорил о себе старший оперуполномоченный, в делах, особенно денежных, он очень щепетилен.

— Я боссу сказал, что у тебя бытовая травма, дома обварился кипятком, он разрешил тебе лечится. Бомжа того я в журнале пометил, как отпущенный, пацаны рапорта написали, что с ним работали, но его участие в деле не подтвердилось. БОМЖы тоже в отказ пошли, типа пьяные были, под синькой, пэпсы их не так поняли. Фотку его помощник дежурного не сделал, сказал, что пленка кончилась, а эксперт новую не дал, типа и у них кончились, сами, на свои деньги покупают. Дактокарты тоже нет — помощник сказал, что он не успел парня «откатать», а потом ты пришел и БОМЖа хуя…ть начал, пока он пластом не лег и ходить не мог. Данные свои, что он назвал помощнику — пустышка, нет такого человека, во всяком случае, по базам он не проходил, так=что пацаны работают «личным сыском».

Всю шелупонь на вокзале и окрестностям мы «зарядили», если увидят, то «цынканут». В «оружейку» пока ствол Димана сдали в твою ячейку, сам понимаешь, если обнаружат, то скандал будет, но не смертельный, кто его знает, что ошибся, но надо дубликат твоему стволу делать, пока этот бомжара никого не положил из твоего шпалера, хотя я сомневаюсь. Как ты его описал, то он не будет налево-направо в граждан шмалять, он его приберет и только в самом крайнем случае использует. Ну ладно, если просьб, предложений и воспоминаний у тебя нет, то я пошел. Завтра кого-то пришлю, вдруг у тебя что-то новое появится.

Прямая спина под серым, в елочку пиджаком, скрылась в больничном коридоре, а Сергей в который раз думал, правильно ли он сделал, что не поделился со «старшим» своими сомнениями — в тот момент, когда безумный БОМЖ поставил стул на грудь оперу и весело улыбался, глядя сверху, теряющему сознание Сергею показалось, что над ним сидит и криво улыбается покойничек Громов, чья голова, якобы, раскололась как орех от брошенного Серегой булыжника.

Поразмышляв еще немного, «Вареник» решил, что ему показалось, а каяться перед старшим опером вообще не стоит — Князев Олег, по кличке «Князь» ошибки и слабости прощал только себе, других исключений не было. А, как большинство оперов уголовного розыска, Олег любил решения простые и кардинальные, а Сергею жить очень хотелось, он, можно сказать, жить только начал.