Миж к такому не был готов.

– Как это… разберут?

– Ты ещё много не знаешь. Если обнаружат у тебя признаки неизлечимой болезни, так и увезут. И больше никто про тебя не услышит.

Спина мигом вспотела, мальчишка захотел вырваться из круга и найти Халу.

Все выходы перекрыты, не уйдёшь.

– А что это – неизлечимая болезнь?

– Это когда что-нибудь из тебя течёт. Сопли или кровь. Небабуля для чего наблюдает за туалетом? У кого потекло – плюёт в клозет. Она раньше других определит, что у тебя пошли нарушения.

– Я не харкаю кровью. И соплей почти не бывает.

– Мы можем устроить. Одному тебе не выжить, ты должен выбрать себе защитника. Как видишь, у нас сильная команда. Мы дерёмся с другими этажами, отдельными группами и отрядами. У нас тут война, только никто о ней не знает. Догадываются – скорей всего, но не вмешиваются. Слабаков у нас разбирают на части. Отсюда в город уходят только самые сильные.

Миж уже слышал про эту команду. Просто на удивление, как они мирятся между собой. У них нет главаря, как у других групп. Вроде равноправия, пока все соглашаются.

– Мне нужно подумать.

– Посоветоваться с Халой? Дурак. Мы гарантируем тебе защиту. Мы его к себе не позовём, не нравится он чем-то.

– А мне нравится.

– Потому что ничего о нём не знаешь.

– А вам откуда знать?

– А откуда мы знаем, кого разобрали? Просто однажды захотелось узнать, куда пропадают парни и девочки. У тебя как с девочками?

Миж откровенно выдохнул. Получается, пока хвалится нечем. Он прекрасно знал, что из детдома иногда уезжают в город готовые пары. Им сразу квартиру и работу, даже денег много дают, для семьи.

Он поднял глаза на Ухареву.

– Какие ещё преимущества мне даст союз с вами?

Ухарева опешил: от тупых телят этот экземпляр здорово отличался.

– Книжек много прочитал?

– Очень мало.

– Ты говоришь как взрослый, предложения строишь необычно. Откуда это?

– Таким родился.

– Так мы все такими родились, но почему-то так не умеем.

Громкий голос из общей комнаты можно принять за сигнал. Ухареву успокоили дружки – всё в порядке, мамка пьёт чай.

– Ты видел наших девочек. Из тех, которые не заняты, ты сможешь выбрать любую.

– А она согласится сама, или её заставите?

– Согласится. У нас всё под контролем.

– А мне с ней жить потом, без вас.

– Умный ты, Миж, даже страшновато за тебя. – Ухарева хотел что-то добавить, да прозвучал сигнал тревоги. Напоследок он успел дать совет: – Будет звать к себе Лампон – хорошенько подумай, с кем ты. Всё равно придётся выбрать чью-то сторону.

Про Лампона ходили легенды. Успел создать себе имя, обратить на себя внимание. Говорят, по приезду в детдом, стал промышлять выкручиванием лампочек. Вот тоже сообразила голова: нашёл укромное местечко и туда складировал. А когда подсмотрел за электриками, что у них лампы в коробках, стал выпрашивать одну. Так его и вычислили. Докладывали директору – кто-то выкручивает лампочки. Коленька Иванович обрадовался:

– Скоро он сам себя выдаст, и вы держите ухо востро.

Электрики вручили воспитаннику коробку, проследили и, как говорится, взяли на месте преступления. В тот день Лампон и стал знаменитым, как вызвали к директору.

– Мы стараемся для воспитанников, чтобы у всех всё было, а ты лампочки воруешь. Ты же у всех нас отнимаешь, а мы, несчастные, вместо конфет на праздники, должны новые лампочки закупать. – Коленька Иванович умел разговаривать с детворой, которая пока не знает, сколько соблазнов ожидает их в другом мире. Они там вполне могут сбиться в банды, промышлять воровством, и первые задатки необходимо определить в этих стенах. Ну, скажем так, поставить в известность кого-то, кто имеет право поставить на учёт.

– Конфеты? – Лампон перевёл взгляд на ящик с похищенным, произвёл в уме вычисления. – Полная коробка?

– И даже больше. Ты же много лампочек разбил, пока научился снимать правильно.

– Шестнадцать штук.

– Хорошо, Лампон, что хорошо заканчивается. Вот одного я только не могу понять: для чего тебе столько лампочек?

Воспитанник приободрился, этот ответ он знал очень давно, что отвечать, если поймают.

– Трудное детство. Я на всю жизнь запомнил, как у нас в боксах три дня не было света. Я тогда подумал: всё, конец жизни. И тогда дал себе слово: если выживу – буду делать запасы всего, что даёт свет.

Коленька Иванович вытащил из стола хрустящий пакет, надорвал и зачерпнул горсть конфет. Протянул руку над столом.

– Это тебе. А пока выслушай внимательно. Воспитанники все сидят в темноте, пока у тебя полная коробка лампочек.

– Нет, не так. Когда погаснет свет, я достану свои лампочки и всюду вкручу. И тогда все сразу поймут, кто о них подумал первым. Они же увидят, кто вкручивает, верно? – Лампон охотно принял сладости, прикинул на руке, на вес. Тут не надо быть сильно умным, чтобы разобраться, сколько весит ящик с лампочками.