— Вот досюда рейсовый теплоход дважды в день ходит. А дальше все, только своим ходом. Три часа — и достигнем границы моего участка.

— Но мы же раньше остановимся где-нибудь?

— А то! Выберем островок посуше…

Серегино «посуше» означает, что в болото на берегу проваливаешься не по пояс, а всего-то по щиколотку. Но все равно ужасно приятно размять затекшие ноги, да и чай в термосе заварен на славу. Вот только откуда этот низкий глубокий гул?

— Серега, тут что, трубы остались от завода какого-нибудь?

— Трубы? Да ты чо! Это ветер в ивах шумит. С непривычки многих подмораживает, а местные уже и внимания не обращают.

Пожалуй, пока мотор молчит, стоит обсудить и серьезные вопросы:

— А кто у них за главного там, у этих автономщиков?

— Товарищ Кедров. Серьезный мужик, как говорится, себе на уме. Крут, однако берега не путает. Прогнуть его не прогнешь, но договориться можно.

— А он нас впустит вообще? Разрешит поболтать с пацаном? Вот так, без ордера…

Сам понимаю, что мои слова звучат глупо. В этой глуши документы с любыми печатями имеют значение разве что как хреновая замена туалетной бумаги.

— Я ему скажу пару слов, и впустит как миленький, — лукаво улыбается Серега. — Это ж название только такое гордое — автономщики. Если бы они в самом деле ушкуи и карбасы без единого гвоздя умели мастерить, как мои прадеды-поморы… На моторках ходят, то есть топливо нужно постоянно. А нефтяных скважин нам на Севера не завезли. Так что берут автономщики горючку на одной тут нефтебазе… ну как берут… У нас говорят — дешева рыба на чужом блюде. В общем, можно там дело о хищении возбудить, а можно и с пониманием, как говорится, отнестись — надо же людям где-то брать бензин и соляру. Если и они нам навстречу пойдут, в свою очередь… Короче, не парься, разговор с пацаном я тебе выторгую. Правда, увезти его с собой только с разрешения отца можно — он же несовершеннолетний. Ну да посмотрим, как пойдет. Только вот что еще. Места тут, сам понимаешь… На вот, возьми. Пользоваться умеешь?

Серега достает из сумки пистолет Макарова и протягивает мне рукоятью вперед.

— Да кто ж Макара не знает…

Один из бонусов для волонтера полиции — бесплатный и неограниченный доступ к тиру, и я пользовался им по полной программе — надо же как-то выпускать пар. Освоил все популярные модели пистолетов и автоматов. Даже из антикварного маузера как-то довелось пострелять.

— Ладно, поехали, — говорит Серега. — Нам бы обернуться, чтобы к ночи дома быть…

К следующему, последнему привалу убеждаю себя, что козыри, которые есть у напарника в рукаве, лучше бы знать, и рассказываю Сереге про свой Дар. Конечно, не хочется раскрывать свои карты без крайней необходимости. А тут вроде и нет этой крайней, всего делов-то — поговорить с одним пацаном. Но мало ли как оно пойдет.

— Вот это круть! Ты прям настоящий детектив, Саня. А мне дурацкий Дар вышел, ты прикинь, — оттопыренные уши Лехи опять наливаются краской.

— Расскажешь?

— Да могу и показать, если не обидишься. Все равно в дороге делать нечего. Он безвредный, многим даже нравится. Ребята просят иногда на них навести, когда задалбываются в край… расслабляет здорово, говорят.

Отчаливаем. Серега корчит потешную жуткую рожу и орет:

— Ты-ы-ак, все-ем узбагоиться!

На меня накатывает запредельный покой, тотальная безмятежность. Откидываюсь, замирая в позе, которая могла бы быть неудобной — но только не сейчас. Сейчас все просто прекрасно. Даже ради спасения собственной жизни я не мог бы шевельнуть рукой или ногой, но это меня ни капельки не беспокоит. Вообще ничего не беспокоит…

Отхожу минут через двадцать. Чувствую себя отдохнувшим, словно не было раннего подъема и долгих часов пути в тесном катере.

— Неплохо! Как тебе такое досталось?

— Да у нас шестнадцатого футбольный матч был, вот меня и бросили на усиление участка. Ну уж там как водится… Прикинь — целый обезьянник бухих возбужденных парней. Я орал всю ночь: «Узбагоились все!», аж голос сорвал. Ну и вот…

— И чего ты с таким Даром в участковых прозябаешь? Тебе в спецназ надо!

— Да это же только с близкого расстояния работает, вплотную прям. Метров на пять бьет, не больше. В бою если ты к противнику настолько близко, уже и без всякого Дара победить можно. Зато могу цели выбирать — не на всех, а только на кого захочу насылать спокойствие. Ладно, поразвлекались, и будет. Через час на месте окажемся…

Глава 9

На автономе. Часть 2

Подспудно я ожидал, что поселение автономщиков обнесено деревянным частоколом — и хорошо если он не украшен ехидно ухмыляющимися человеческими черепами. А увидел совершенно прозаический, от души усиленный колючей проволокой бетонный забор — такой же, как вокруг любой военной части. Ну да, Серега упоминал, что здесь и была военная часть.

Подплываем, не гася мотора. На песчаной отмели, где причален с десяток разномастных катеров и лодок, нас уже встречают. Крепкий жилистый мужчина в камуфле, стриженный под ежик, смотрит на нас, скрестив руки на груди. Пока мы с Серегой высаживаемся и затаскиваем катер на берег, он не шевелится — ни один мускул не двигается на обветренном лице. За плечами у него висит карабин.

— Здрасьте! Я Сергей Шмелев, участковый ваш, — по неловким жестам Сереги вижу, что он колеблется, не протянуть ли руку для пожатия, и решает в итоге не протягивать. — Не сочтите за труд, позовите товарища Кедрова. Разговор есть.

— Кедрова здесь больше нет, — медленно, словно взвешивая каждое слово, отвечает встречающий. — Так карта легла, что разошлись наши пути-дорожки. Ты по какому вопросу, участковый? И кого с собой привез?

— А я вас узнал! Вы товарищ Бубновский, Пал Степаныч! — вместо ответа выпаливает Серега. — А меня вы не помните, наверно? Вы старшим оперуполномоченным у нас в отделении служили, когда я стажировку проходил. Ух, товарищи такое о вас рассказывали! В хорошем смысле, конечно. Вы навроде легенды были.