– Нет, сэр, - говорит Лиам.

– Тогда что именно моя дочь делает в твоем номере?
– повторяет мой отец.

– Мы встречаемся, уже несколько недель, - говорит Лиам.

Я встаю перед ним, как будто могу защитить от всего, что задумал отец.

– Папочка, я могу объяснить… - говорю я.

– Можешь объяснить? Как, Алия, с помощью еще одной лжи?

Я вздрагиваю от слов отца. Он ненавидит, когда ему лгут, больше всего на свете. А я только что солгала ему прямо в лицо.

– Это не ее вина, сэр. Я попросил ее держать в тайне то, что происходит между нами. Я хотел убедиться, что наши отношения достаточно прочные, прежде чем позволить чужому мнению повлиять на них.

– Я ценю, что ты пытаешься прикрыть ее сейчас, но в этом нет необходимости. Она моя дочь. Она всегда будет моей дочерью. Это ты - разменная монета.

– Папа, нет. Это не так. Не для меня.

Отец смотрит на меня, а затем на Лиама.

– Я буду в своей комнате. Алия, надеюсь увидеть тебя в течение часа.
– Затем он уходит. Просто выходит за дверь. Не сказав ни единого слова.

– Черт, какого хрена, Лиам? Зачем ты ему сказал?
– шиплю я, как только отец оказывается вне пределов слышимости.

– Потому что он твой отец, и я не собираюсь ему врать, - просто отвечает он.
– А еще я устал это скрывать. Я хочу тебя, Алия. Я хочу, чтобы весь гребаный мир знал, что ты моя.

– О да, и когда ты окажешься на дне океана в цементных ботинках, чья я тогда буду, Лиам?
– кричу я. Я в бешенстве, мой мозг лихорадочно работает, пытаясь придумать, как это исправить.

– Этого не случится. — Лиам обхватывает меня руками и притягивает к своей груди.

Я позволяю себе раствориться в его объятиях.

– Я знала, что все закончится. Знала. Но я еще не готова к этому, - признаюсь я.

– Ничего не заканчивается, принцесса. Мы только начинаем. У нашей истории нет конца.

– У каждой истории есть конец, Лиам, - говорю я.

– Но не у нашей.
– Его губы прижимаются к моей макушке.
– Ты мне слишком нравишься, чтобы я тебя отпустил.

– Мне нужно поговорить с отцом, может, я смогу предложить своего первенца или что-то еще в качестве компенсации, - шучу я.

– Ты не отдашь нашего ребенка, - говорит Лиам почти серьезно.

– Не волнуйся, у меня никогда не будет детей.

– Что? Почему?

– Потому что некоторые женщины не годятся в матери. У меня нет материнских генов.
– Я качаю головой и вырываюсь из его объятий.

– Ну, это самое дерьмовое дерьмо, которое я когда-либо слышал в своей жизни, - говорит Лиам.

– Просто… может быть, закроешь свою дверь. И если Грей будет тебя искать, спрячься, - говорю я ему, выходя в коридор.

Вскоре я, затаив дыхание, стучу в дверь отцовского номера.

– Открыто, - кричит он. Я вхожу и вижу, что он сидит у окна, потягивая виски.
– Проходи, садись. Хочешь выпить?
– спрашивает он меня.

– Нет, - отвечаю я, опускаясь на стул напротив него.

– Как долго длится эта история между тобой и Кингом?

Правильно, прямо к делу, я, полагаю.

– Несколько недель, - говорю я ему.
– Но тебе не стоит беспокоиться. Это не продлится долго.

– Почему? Он тебя обижает?

– Нет, это ненадолго, потому что дело во мне. Я не создана для того, чего он хочет. Лиам хочет полноценных, преданных отношений, с ярлыками и прочим. Он просто еще не знает…

– Не знает, чего?
– спрашивает мой отец, глядя на меня так, будто пытается заглянуть в мою душу.

– Он не знает, что я недостойна любви. Я ему нравлюсь, конечно. Но чтобы иметь длительные отношения, нужна любовь, а этого не будет, потому что не может быть.
– Я пожимаю плечами.

– Какого хрена? С какой стати ты считаешь себя недостойной любви?
– рычит мой отец, а затем выпивает весь свой стакан виски.

Мы никогда так не делаем. Мы не разговариваем по душам. Я делаю это с Джоной, а не с кем-то другим.

– Потому что она так сказала.

– Кто?

– Моя мать, - говорю я и наблюдаю, как ожесточается лицо отца.

– Алия, твоя мать была агрессивной психопаткой. Ты даже не представляешь, как меня мучает осознание того, что она сделала с тобой, в моем доме, под моим носом, а я был слишком слеп, чтобы это заметить.
– Он качает головой.

– Это была не твоя вина. Я пыталась, папочка. Я очень старалась быть хорошей. Но у меня не получалось. И это моя вина, что она ушла, - говорю я ему.