Или нет?

– Спасибо за возможность, – вместо радости я даю Тарнавскому сдержанную благодарность. Она его тоже забавляет, но развивать диалог он больше не пытается.

Дальше мы едем в основном молча. Я не очень слежу за маршрутом. Тем более, человеку, который пять лет передвигается по чужому городу на метро, по земле сориентироваться сложно, но в какой-то момент решаю открыть на телефоне карту.

Почти сразу ловлю на своем экране короткий взгляд.

Возмущение бьет краской в щеки. Страх заставляет тут же заблокировать мобильный и перевернуть.

Поворачиваю голову и улавливаю быстрое движение кадыка. Смотрю выше – губы снисходительно кривятся.

Я по глупости вдыхаю полные легкие его запаха. Дура. Слишком глубоко. Ведет.

Судейское ироничное:

– Успокойся, не успел прочитать… — ни черта не успокаивает.

– Я карту смотрела…

В ответ на мое пояснение Тарнавский молчит. Смотрит в лобовое. Потом – на меня.

Не знаю, что ищет. Тем более, что находит. Мне стыдно, хоть я еще ничего не сделала. И больно, потому что он – уже да.

– Мне нужно на короткую встречу заехать. По дороге. Минут пятнадцать. Подождешь в машине?

Это не вопрос. И сказать, что мое время слишком дорого, чтобы проводить его в ожидании, я не могу.

Тем более, что в голове сразу вихрь из мыслей. Отвожу взгляд, сажусь ровнее и киваю.

– Конечно.

А сама отбрыкиваюсь от осознания: для крысы Смолина это прекрасный шанс.

– Ну и отлично.

Дальше снова тихо. Я несколько раз смотрю на Тарнавского мельком. Сердце замирает, пальцы снова холодеют.

Неужели он не понимает, что слишком беспечен? Неужели он так мне доверяет, чтобы оставить в машине одну? За что мне такое? Да и зачем..?

Мы паркуемся напротив одного из самых дорогих ресторанов столицы. Я знаю о нем из светских хроник и журналистских расследований.

Тарнавский отщелкивает ремень и тянется к бардачку. Задевает нагревшейся от тела тканью рубашки мою руку. От места соприкосновения простреливает. Я немного двигаюсь и прячу дрожь. Он ее, кажется, даже не замечает.

Достает что-то, захлопывает. Я усердно отвожу взгляд. Рассматриваю куст в сквере с моей стороны.

– Не скучай.

Тарнавский подмигивает, но во взгляде – ноль игривости. Мне кажется, уже настроился на разговор не со мной.

Выходит из машины и к пешеходному переходу. Ждет зеленого. Быстрым шагом направляется к пугающим лично меня дверям, которые для него открывает специальный человек.

Я слежу за всем этим, как сумасшедший сталкер. Даже не моргая. Под бешеное биение сердца.

Ужасно боюсь вот сейчас прочитать сообщение от Смолина. Или получить от него звонок.

А вдруг он следит за Тарнавским не только через меня? Вдруг о каждом его шаге и без меня знает? И что я не делаю то, ради чего меня к нему устроили, тоже?

Отвлекаюсь от заведения. Сосредотачиваю внимание на салоне машины.

Красивая кожа. Чистые глянцевые экраны. Нигде ни единой царапины. Нет тебе ни крошек, ни забытых стаканчиков, ни использованных салфеток.

Упираюсь взглядов в подлокотник. Сердце еще быстрее. Ерзаю. На бардачок.

Со стоном бьюсь затылком о подголовник и смотрю в потолок.

Нельзя быть таким доверчивым к помощницам, Вячеслав Евгеньевич! Вот что вы делаете?!

Со злостью смотрю обратно на ресторан и завожусь сильнее. Этот индюк с самомнением сел возле окна. Как специально. С ним – мужчина, которого я не знаю.

И что сделала бы правильная шпионка – ясно. Несколько фото. Открыла бы доступные хранилища. А Юля… Это Ю-ля. Она сидит и набухает, как дрожжевое тесто.

Тарнавскому хватает даже не пятнадцать, а десять минут.

Из ресторана они с тем самым мужчиной выходят вдвоем. Я понимаю, что это прекрасный момент для еще одного фото, которое не сделаю. Надеюсь, что кроме меня за Тарнавским все же никто не следит, иначе…

Нам всем пиздец.

Они жмут друг другу руки. Мужчина уходит в одну сторону. Тарнавский – ко мне.

Следя за его приближением, я борюсь с желанием устроить взбучку. Это даже выглядеть будет комично:

– Вы совсем дебил? Вы не понимаете, что на вас идет охота?!