– Я уже обдумал эту проблему, - сказал Ланат после паузы. Паво открыл глаза и увидел, как сенатор продолжает, почесывая щеку. - Кажется, э то твой друг. Толстый парень по имени Маний Сальвий Букко.

Паво удивленно заморгал: - Букко был моим соратником, когда я находился в лудусе в Пестуме. Но как вы узнали о нем?

– Сеть Освободителей гораздо обширнее, чем ты можешь себе представить, Паво. Телохранитель одного из моих друзей когда-то был гладиатором в Пестуме. Он упомянул, что вы с Букко были очень близки. Очевидно, у него было пристрастие к азартным играм, и он у тебя в долгу.

Паво кивнул: - Я вытащил его из затруднительного положения с кредитором.

Ланат слабо улыбнулся: - Я послал одного из своих слуг в Остию, чтобы объяснить ситуацию Букко. Пока мы разговариваем, он уже на пути в Рим. Он согласился забрать Аппия. Мой раб встретит его на дороге и передаст ему Аппия, как только Клавдий падет. Он будет в Остии в целости и сохранности, прежде чем власти поймут, что он пропал. Там он будет иметь все, что захочет.

Паво молчал. Он опасался довериться Ланату. Но его все равно ждала ужасная смерть на Арене. Мурена пообещал ему, что он так или иначе погибнет на Играх, и Паво понимал, что долго ему не прожить.

– Каким образом я смогу убить Клавдия? Слуги заберут мой меч, как только бой закончится. Это при условии, что мне удастся выжить в бою.

– Я подробно изучил программу. Победитель групповой схватки будет доставлен в лазарет сразу же после боя, чтобы его вымыли и представили Императору. Когда ты приедешь, я спущусь в лазарет, чтобы поздравить тебя. Там я передам тебе кинжал, достаточно короткий, чтобы его можно было спрятать в складках твоей набедренной повязки. Когда тебя сопроводят вверх по ступенькам к Императорской ложе, ты просто достанешь кинжал и положишь конец злому правлению Клавдия.

Холодный страх подобрался к Паво. Он смотрел на Ланата широко раскрытыми глазами.

– И что потом? Как мне сбежать?

– Никак, - просто сказал Ланат. - Я думаю, ты это понимаешь.

– Но германцы разорвут меня в клочья!

– Конечно, - серьезно ответил Ланат. - Но к тому времени все будет кончено. Император будет уже мертв.

Гладиатор почувствовал холодную дрожь на губах: - Я что, должен умереть, чтобы спасти сына?

Глаза сенатора ярко вспыхнули: - Не только для того, чтобы спасти Аппия, мой мальчик. А, чтобы спасти Рим. Подумай о наследии, которое ты оставишь. Имени Валериев будет возвращена его прежняя слава, а тебя будут приветствовать как Освободителя, пожертвовавшего своей жизнью, чтобы спасти Рим от гибели. Как только Клавдий умрет, я проведу экстренное голосование, чтобы вернуть Рим Республике. Это твой шанс стать Героем, Паво!

Молодой гладиатор замолчал. Он осознал, что на его плечи легла огромная тяжесть, и волна истощения захлестнула его. Отвернувшись от Ланата, он устало поднялся на ноги и выглянул в узкую щель в стене своей камеры. Отсюда было видно Марсово поле, простирающееся на юг к городским стенам. Он увидел вдалеке очертания грандиозных бань и храмов, их богато украшенные мраморные фасады сияли в бледном лунном свете, свидетельствуя о могуществе Имперского Рима. Туши нескольких зверей были выложены вдоль Фламинивой Дороги, этих существ выбрасывали за пределы Арены после каждого боя. Теперь небольшая толпа изможденных мужчин в потертых туниках собирала мясо из того немногого, что оставалось.

– Ну, и как?
– напомнил ему о себе Ланат с другого конца камеры.
– Что ты на это ответишь?

Паво вздохнул. Он был в безвыходном положении. Если он согласится, его шанс отомстить Гермесу исчезнет навсегда. Если он отклонит предложение сенатора, его сын умрет. Наконец он снова повернулся к Ланату и сказал: - Я сделаю это только для своего сына.

– Мудрый выбор, мой мальчик. - Сенатор выпрямился, на его лице появилось облегчение, а в глазах все еще горел яростный огонь. Почти рассеянно он заметил, что все еще сжимает медальон. Он бросил его Паво. - Оставь его себе . Возможно, это принесет тебе удачу. Теперь уже поздно. Я предлагаю тебе немного отдохнуть перед групповой схваткой. Завтра ты убьешь Императора и освободишь Рим.

На следующее утро солнце слабо светило из-за облаков, когда Макрон занял позицию рядом с Имперской ложей, пытаясь поудобнее приспособить на себе тунику вольноотпущенника, но безуспешно. Пояс, застегнутый вокруг его талии, был слишком тугим, и его коренастая грудь выпирала из-под плохо сидящей туники. Он выглядел несколько нелепо и привлекал недоуменные взгляды зрителей, сидевших на близлежащих галереях.

– Сначала я одеваю одежду долбанного гладиатора, теперь гребанного сановника, - раздраженно пробормотал он.
– Такими темпами я переоденусь в одежду раба еще до того, как закончится день.

Он стряхнул свой гнев и взглянул на Арены. Полдюжины слуг торопливо разгребали песок, готовясь к предстоящей схватке. Галереи постепенно заполнялись зрителями по мере приближения момента групповой схватки. Теперь Арена содрогалась от шума и суеты набитой толпы, с уличных прилавков доносился запах жареного мяса. Макрон стиснул зубы, когда зрители пронеслись мимо него в безумном порыве к нескольким оставшимся местам.