Руководил всем профессор.

На относительно небольшую площадку, находившуюся за силовой установкой, удалось впихнуть три мягких дивана и пару раскладывающихся кресел. Провозившись целый день, кое-как смогли привинтить их к рифлёной металлической площадке, благо все необходимые инструменты для этого у профессора имелись. Получилось вроде как надежно, тем более резких рывков и толчков по ходу движения не ожидалось.

Далее перед будущими подземными путешественниками стояла следующая задача: соорудить хоть какие-нибудь стены и прочный навес над головой. В ход пошёл лазерный резак, вырезая из пассажирского вагона целые пласты обшивки. На этом настоял уже сам Гунт, думая прежде всего о безопасности. Мало ли что может случиться в пути…

Получилось криво и косо… но профессор пошел еще дальше и решил совсем уж одомашнить платформу тягача и соорудить отхожее место в его задней части, а Ника в свою очередь настояла, чтобы оно имело дверь или хотя бы какую-нибудь шторку. Провозились еще день, но зато удалось почти целиком демонтировать туалетную комнату из того же самого пассажирского вагона и притащить ее на тягач. Затем потратили уйму времени на законопачивание многочисленных щелей, благо разнообразного материала под рукой хватало в избытке.

Носилки решили не собирать и расположить ящики с грузом внутри кое-как сооруженного помещения. Получилось тесновато и неудобно, но на этом настоял профессор: ему нужны были приборы, находящиеся в ящиках, и тратить драгоценное время на пустое сидение на диванах во время путешествия он не собирался.

Наконец-то всё было готово к отправлению. Все, кроме профессора и Гунта, взобрались на тягач и расположились кто на диванах, кто в креслах. Ника подвесила над потолком светильник, и внутри помещения повеяло каким-то домашним уютом.

Еще вчера профессору удалось через искин диспетчерской отцепить тягач от вагонов, и теперь ему надо было запустить его до следующей станции, до которой было не меньше пятисот километров, а это можно сделать только с пульта управления и никак иначе. Гунт под предлогом снятия стража, решил на всякий случай подстраховать профессора и сопроводить его до диспетчерской и обратно. Мало ли…

Придя на место, профессор тут же уселся перед монитором и включил установку. Его пальцы запорхали над голографической панелью, выводя на экран один символ за другим.

— Так… — бурчал себе под нос профессор, вглядываясь в символы, мельтешащие на экране, — диагностика путей до следующей станции завершена. Путь чист и полностью исправен. Заряд накопителя тягача семьдесят процентов, и этого хватит на сорок семь тысяч километров. Так, тут тоже полный порядок… скорость движения….

Тут профессор скосил взгляд на Гунта и доложил:

— Искин рекомендует пятьдесят километров в час, так как у него нет связи с другими диспетчерскими. Я могу увеличить скорость, но…

— Пусть будет пятьдесят.

Кирт кивнул и снова уткнулся в экран.

— Как только я запущу обратный отчет, до отправления поезда у нас останется ровно сорок минут, — сообщил он, — так что ты пока снимай стража, я активирую тягач, и мы поспешим к своим.

Гунт вышел из помещения и вернулся буквально через несколько минут. В руках у него был страж, охраняющий до этого выход из подземного озера.

— Ну… в путь!

Палец профессора опустился на мигающий красным символ, и тот медленно начал окрашиваться в зеленый.

— Поспешим! — вскрикнул Кирт и первым выскочил из диспетчерской.

Преодоление

К вечеру первого дня Фурс настолько выбился из сил, что с наступлением темноты рухнул на песок, только и успев скинуть лямку с плеч. Икры болели, грудь ломило, и плотно закрытые глаза резало от налившийся крови.

Немного отлежавшись, лейтенант перевернулся на спину и согнул натруженные ноги в коленях.

Примерно через полчаса его окликнул Краме.

— Поешь, а потом поспи… я посторожу эту ночь… постарайся выспаться и отдохнуть.

Фурс с трудом прожевал кусок вяленого мяса, напичканного специями, заел его черствой лепешкой и запил несколькими глотками чистой воды из фляги, которую ему протянул Краме.

— Спи! — приказал он, опуская маску шлема на свое лицо и беря в руки арбалет.

Фурс свернулся калачиком, подтянул ноги к животу и постарался уснуть.

Устал, а не спалось.

Измучился, а душа ныла от того, что таких вот дней, как сегодняшний, ему еще предстоит пять или шесть… выдюжит ли? Должен, если проклятая болезнь не доконает раньше.