Олимпийская чемпионка снисходительно посмотрела на мою сестру, а Аэлита Забреева громко рассмеялась.

– О главной роли речь, конечно, не идет, – ответила Канавка громко. – Я приглашаю вашу девочку на роль одного из эльфов в массовке.

– В массовке? – Натка явно растерялась.

– Разумеется. Вот, возьмите телефон. Позвоните по нему, если согласны.

Канавка со свитой двинулась прочь, а вот Забреева задержалась. Остановилась возле Сашки.

– Привет.

– Добрый вечер, – процедила моя дочь сквозь зубы.

– Как живешь?

Сашка пожала плечами.

– Нормально, – спокойно проговорила она.

Я невольно загордилась тем, какая у нее сила воли и выдержка. А ведь наверняка хочется вцепиться бессовестной подруге в лицо.

– Фому простила? Вы снова вместе живете?

– Не поняла, – Сашка была немного ошарашена этим неожиданным вопросом.

– Ты что, не в курсе, что мы больше не вместе? – Забреева коротко хохотнула. – Знаешь, это с самого начала был совершенно не мой вариант. Слишком беден и неприметен твой мальчик.

– И зачем ты тогда с ним развлекалась, если он для тебя недостаточно хорош?

– Да то-то и оно, что развлекалась. Было интересно увести его от тебя. А он и пошел, как бычок из стойла. Это оказалось так просто, что даже неинтересно. Так что после того, как он от тебя ушел, я его сразу и бросила. Неужели он к тебе так и не вернулся? Крепко же я его зацепила.

Забреева снова рассмеялась. Вот ведь негодяйка.

– Я не подбираю объедки на помойках, – с достоинством сообщила Сашка. – Фома сделал свой выбор. Он откровенно неудачный, но ко мне это отношения не имеет.

Забреева открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент сильная боль пронзила мой живот, ногам стало тепло и мокро, я опустила глаза и поняла, что у меня отошли воды.

– Я, кажется, рожаю, – сообщила я, стараясь не кричать, чтобы не пугать свою семью и друзей.

Разумеется, тут же поднялась суматоха. Таганцев побежал за моей курткой, Тамара Тимофеевна кинулась вызывать «скорую помощь» из клиники, Натка и Сашка обнимали меня за плечи, Сизовы восклицали, что все обязательно будет хорошо.

Через час я уже возлежала на родильном столе в клинике «Райский плод», а еще через три держала на руках своего второго ребенка. Мальчика. Сына. Девять из десяти баллов по шкале Апгар. Мой малыш был совершенно здоров. Какое счастье.

– Давайте, мы его унесем, – сказала акушерка, протягивая к моему сыну руки.

– Я хочу, чтобы он лежал со мной, – твердо заявила я.

– Не положено, – понизив голос, сообщила акушерка. – У пациентов доктора Эппельбаума всегда детей забирают. Вы же сами понимаете.

Ну да. Мой ребенок считался здесь «отказником». Таких с матерями не оставляют, чтобы не вызывать ненужного привыкания. Об этом я не подумала. Как и о том, что мне не дадут кормить малыша грудью, а еще могут вывезти его из клиники в любое другое место. Я же об этом даже не узнаю. Медлить дальше было нельзя.

– Позовите доктора Эппельбаума, – твердо сказала я.

– Но ночь на дворе. Доктор приедет утром.

– Пока я не поговорю с Маратом Казимировичем, ребенка я вам не отдам.

Акушерка странно посмотрела на меня.

– Хорошо, я сейчас позвоню, – наконец ответила она и куда-то ушла. Вернулась она через десять минут со странным выражением лица.

– Ну, что сказал Эппельбаум?

– Я не смогла с ним переговорить. Его жена сказала, что его вызвали на допрос в Следственный комитет.

Вот как. Что ж, наша с Таганцевым и его друзьями многомесячная работа наконец приносила свои плоды.

– Я не отдам ребенка.

– Но это не положено.

Я набрала номер Плевакиной. Конечно, она наверняка уже спала, но сейчас речь шла о спасении моего ребенка, так что не до церемоний. Тамара Тимофеевна поняла меня с полуслова и пообещала позвонить Козловскому. Директор клиники перезвонил через пять минут, и все это время я судорожно прижимала сына к груди, словно боялась, что его у меня отнимут силой.

– Да, Илья Семенович, – акушерка выслушала слова начальства и посмотрела на меня, поджав губы.

– Главврач распорядился поместить малыша в одну палату с вами.

Услышав эти слова, я наконец смогла расслабиться. Нас отвезли в палату, и мы оба уснули до утра. До появления доктора Эппельбаума я успела дважды покормить сына грудью и отправить его первые фотографии Сашке и Натке. Мы все сошлись во мнении, что он просто чудо.

В районе десяти утра в мою палату зашел Эппельбаум, невыспавшийся и хмурый.