Шрифт:
Здесь был полностью оборудован детский уголок. Кроватка с балдахином, пеленальный столик, целый шкаф с детским приданым и куча игрушек. Все это великолепие стоило целое состояние, а у окна стоял худой, немного изможденный и страшно волнующийся мужчина. Миронов.
– Виталий… – Мой голос дрогнул.
– Лена…
– Ты приехал из своей Антарктиды?
– Да. Вернулся в Аргентину, потом прилетел в Стамбул, там включил телефон и обнаружил десятки непринятых звонков. От тебя, от твоей сестры, от Саши. А еще ее сообщения, из которых я узнал, что ты ждешь ребенка. Лена, как ты могла мне не сказать? Я чуть с ума не сошел, когда понял, что уехал в самый ответственный момент.
Я обвела глазами полностью обустроенную комнату.
– Так это ты? И клинику оплатил тоже ты?
– Ну конечно. Я бы сразу это сделал, если бы обо всем знал. Лена, как ты могла так рисковать? Собой… Ребенком. Это самое меньшее, что я мог сделать. Когда я все узнал, то первая моя мысль была купить вам квартиру, но я не стал, не зная, как ты к этому отнесешься, поэтому ограничился допустимым минимумом. Лена, я больше никогда в жизни не сделаю ничего, предварительно не обсудив это с тобой. Только, пожалуйста, позволь мне быть рядом, чтобы видеть, как растет наш сын.
– Посмотрим, – сказала я, чувствуя, как отступает, растворяется в счастье поселившаяся за грудиной застарелая боль.
Раздался звонок в дверь. Сашка пошла открывать.
– Мама, это тебе, – услышала я, передала сверток с ребенком Миронову и вышла в коридор. Пусть познакомятся. Сашка закрывала дверь за курьером, который принес большую коробку. – Тебе посылка.
– От кого?
– Не знаю. Тут не написано.
Я открыла празднично украшенную коробку. Под крышкой сверху лежала красивая открытка, на которой аист нес улыбающегося розовощекого младенца. «Поздравляем с рождением сына» было написано на ней. Я широко улыбнулась. Ну, это-то точно от Плевакиных. Под открыткой шел слой шуршащей голубой бумаги. Я подняла ее и перестала улыбаться.
Под бумагой лежали красные, налитые яблоки. Я машинально пересчитала.
Их было тринадцать.
Конец