Наконец есть! Окно вдребезги, и на меня с Майком, который сидел рядом, обрушился дополнительный поток воды. Но это ничего, главное, что путь наверх свободен.

Вылезаю из автобуса, не обращая внимания на порезанные об стекло руки, и понимаю, что Майк-то так и остался там, внутри.

Чертыхаюсь про себя, и, развернувшись, возвращаюсь внутрь. Так и есть, Модано прижало креслом, и он не может выбраться. С трудом, но освобождаю своего приятеля, хватаю его за волосы и рвусь наверх. Туда, где сквозь толщу воды видны всполохи освещения.

Грудь разрывает от боли, но я плыву. Наверх, наверх! Я должен жить. Должен!

А вот и поверхность. Глоток морозного канадского воздуха показался мне опьяняюще прекрасным. Рядом хрипит Майк, которого я так и держу за волосы.

— Алекс, ты мне сейчас скальп снимешь своими пальцами, — говорит он.

— Плыть можешь?

— Не знаю, — отвечает мой приятель.

— Тогда терпи.

Одной рукой я гребу к берегу, а второй держу Майка. И при этом оглядываюсь по сторонам. Что-то слишком мало народу вокруг меня. Вон голова Хельмута виднеется над водой. А вон наш тафгай МакРэй гребет по-собачьи. Штястны я тоже вижу. Пара медиков и тренер Хартсбург. Притом Крейг еще и тащит Скотти, который, судя по всему, без сознания.

Вон еще кто-то вынырнул. Но всё равно. Нас очень мало! Где все остальные? Где Артур, где Влад? Где парни из моего звена?

Хоть катастрофа и произошла ночью, но на мосту были и другие машины, как и на дороге пролегающей под ним. И мир не без добрых людей. Очень многие остановились, а несколько человек, несмотря на темноту и мороз, полезли в воду помочь пострадавшим.

— Вы как, парни? — услышал я голос рядом, — какой-то мужик средних лет успел доплыть до нас с Майком с берега.

— Нормально, — отвечаю я, — помоги моему другу, мне нужно вернуться.

— Может быть тебе лучше на берег, Алекс? — в голосе Модано звучит сомнение.

— Да, приятель, давай-ка ты вылезай, — вторит ему незнакомец.

— Нет, я лучше знаю, где этот чёртов автобус. Всё, не спорьте, не тратьте время.

— Ну, как знаешь, — ответил незнакомый канадец.

Передаю ему Майка, стаскиваю с себя свитер с плеером и широкими гребками возвращаюсь туда, откуда я только что вынырнул. Еще пара глубоких вдохов и вниз. За парнями.

Всего в ту проклятую ночь я нырнул семь раз. И все семь раз я вынырнул с кем-то из моих партнеров по команде, медиком или администратором.

Артура и Влада вытащил из автобуса тоже я, оба наших оказались зажатыми и не могли выбраться самостоятельно.

В тепле я оказался через полчаса. Сразу полтора десятка экипажей канадских парамедиков оккупировали берег реки святого Лаврентия, и места хватило всем.

Меня закутали в одеяло, и после небольшого осмотра сунули в руки кружку с горячим кофе.

Правда, буквально сразу какой-то канадский полицейский подошёл поближе и, увидев, что я, дрожа как осиновый лист стучу зубами по кружке с кофе, подал мне фляжку и открутил крышку.

— Пей, парень, — сказал он.

— Спасибо, — тихо отвечаю я и делаю глоток. А потом еще один. Виски согревает меня почище кофе, и я кручу головой, пытаясь понять, что происходит.

Правда, практически сразу же голова начинает куда-то плыть, и я теряю сознание.

На следующее утро абсолютно все крупные газеты США и Канады, а за ними и родные советские периодические издания, вышли с примерно одинаковыми заголовками.

«Автобус команды НХЛ „Миннесота Норт Старз“ попал в автокатастрофу, есть погибшие и раненые».

Хорошо хоть газетчики и телевизионщики сразу же сообщили о том, кто пострадал в этой аварии. Не знаю, что бы случилось с моими родителями, если бы была хоть какая-то неопределенность.

И да, ту ночь и последовавшие за ней сутки, к сожалению, пережили далеко не все. Четыре игрока основного состава Миннесоты, а именно: защитники Франтишек Мусил, Марк Тинорди и нападающие Дон Барбер и Стюарт Гэвин, два врача и два администратора погибли. 12 человек получили тяжелые ранения, а все остальные повреждения мелкой и средней тяжести. Водитель тоже погиб, а Скотти, которого многие и называли виновником аварии, получил тяжелейшие травмы.

Все выжившие были доставлены в пару близлежащих больниц, так как уцелевших было слишком много, а в окрестностях не было по-настоящему крупных госпиталей, то развозили нас по разным местам.

Я с Майком, Хельмутом, Владом, Артуром и еще несколькими парнями попали в окружную больницу города Л’Иль-Де-Сёр, что на острове Гранд Иль. Скотти и несколько других особо тяжёлых пострадавших сразу отвезли в Монреаль. Боумэна доставили в какой-то центр нейрохирургии и прооперировали.

После операции он впал в кому, и было неясно, сможет ли он из неё выйти.