“Тот, кого тут быть не должно”, бросил трогг.

И я понял, что он эту дрянь не видел, и не ощущал. Зверушку он, значит, унюхал, а вот это вот — нет.

“Да, оплошал”, посетовал он, “В этих местах есть свой охотник”.

И мы будем с ним драться?

“Нет. Мы просто уйдем. Это его территория”.

О как. Трогг вытек из леса и перемахнул трассу. Охота была неудачной…

“Мы будем голодны. Это очень плохо”, посетовал он.

Ну хоть меня не вывернет от того, как ты что-то жрешь. Но кто это был?

“Охотник”.

Охотник? Кто это?

“Охотник — это дитя матери, потерявшее с ней связь. Ты называл их черными, но те черные еще не стали охотниками”.

Чем дальше в лес — тем толще обезьяны… Черные были опасны для людей, но они еще не набрали полную силу?

“Да. Охотник сильнее меня”.

Сильнее? Я-то думал мы тут самые страшные…

“Всегда найдется рыба покрупнее”.

Понятно. Хорошо, что не пришлось драться, последствия были бы не очень: пошли поссять, приползли в крови.

“Ничего страшного, не было бы последствий, мы бы просто умерли”.

Мда. Ну… Для нас последствий бы не было. А остальное нас уже не касалось бы.

“Именно так”.

Как у него все просто…

“Да. Умер, тебя переварили, и лежишь разлагаешься”.

Путь обратно прошел также быстро, и можно сказать безмолвно. У меня в голове образовался вакуум, а трогг в принципе разговорчивостью не отличался. Походя сделав дело, под предлогом которого мы отлучились, трогг вернулся к костерку. Издали я видел напряженное лицо девочки, которая всматривалась и вслушивалась в темноту.

— Мира! Это я! — тихонечко крикнул я, и она услышала.

Мира вытянула шею и прищурила глаза. Трогг вразвалочку подошел к костру, и сел рядом с ней.

— Я вернулся. — сообщил он.

— Чо-то долго ты ссял… — шепотом буркнула она.

— Даа, заплутал немножко… — пожаловался трогг.

— Я не слышала как ты ушел: вышел в темноту и пропал! — голос девчульки был возбужден от волнения, — Я испугалась, хотела кричать, бежать за тобой, но ты сказал не ходить и никому не говорить! Мне было страшно!

Трогг приобнял ее за плечи, и она сильно прижалась к руке.

— Не пугайся, я тебя защищу.

Потому что хочешь съесть ее сам?

”Именно так”.

Мда. И пойди разберись, где он пошутил, а где нет.

“Охота была неудачной”, сказал трогг, чем меня очень, очень озаботил.

Спать мне расхотелось сразу. Этот гад точно Миру сожрет! И скажет что ушла ссять и потерялась. Мля. За что мне все это?! Еще охотник этот… Сидел я как на иголках, а вот Мира начала клевать носом. Сколько времени? Пора смену будить? Или еще не пора? И чем дольше я сидел, тем больше мне хотелось орать и бегать. Желательно по потолку, как домовенок Кузя. Вот гадство!

Я подкинул топлива в огонь, и сел по-турецки, взявшись ладонями за щеки и поставив локти на колени, уставился в огонь. Голова оказалась совершенно пустой, я просто смотрел как язычки слабого пламени пожирают ветхий кусочек грязной тряпки, сухую траву и мелкие веточки. И совершенно выпал из реальности. А вернулся в реальность, когда понял, что из темноты что-то смотрит мне прямо в душу. Осознание этого факта вызвало озноб, я мгновенно собрался, переключил внимание на коридор и навострил уши. Но нет, мы были одни.

Но кто же на меня посмотрел? И откуда?? Ночь… Снова стала страшной. Я вдруг понял, что самых ужасных существ еще не видел. Да, мне попадались сильные противники, но с ними удавалось справляться. Всегда есть рыба покрупнее, так сказал трогг, и он прав. Всегда есть. Это надо помнить. Всегда.

Задремавшая Мира встрепенулась, посмотрела по сторонам, сузив глаза в щелочки, принюхалась, а следом вытянула шею. Эти пертурбации отвлекли меня и выудили из омута черных мыслей.

— Нам спать пора, буди смену. — сонным голосом прошептала она.

И правда, сколько можно? Я поднялся, потянулся, но ни одна косточка не хрустнула, хоть я и сидел в одной позе очень долго. Не человеческое тело, да? Да. Подойдя к Мышишу, я тронул его за плечо, и вредный сталкер тут же проснулся, уставившись на меня сквозь щелочки глаз.

— Вставай, ваша очередь сторожить. — сказал я.

— Принесла тебя скверна… — тихо пробурчал тот, и толкнул Зайчича.

Зайчич сказал “ух”, и резко сел на жопу. Вот только что лежал бревном, и уже сидит. Крепыш моргнул два раза, потер глаза кулаками, нехотя поднялся и ушел к костру, а на его место тут же плюхнулась Мира. Мышишь возился, перекладывал свой мешок, и я видел, что идти дежурить он не хочет, а прикидывает как бы завалиться спать, чтоб никто не заметил. Ээ, нет! Этот фокус у тебя не выйдет!