— Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится, — сказал он, залазия на неё.

— Что?! — произнесла она ехидно, пытаясь увернуть лицо от его поцелуев.

— В тебе тоже есть это, только не такое, как у неё, — а какое-то индивидуально своё, и главное, не такое кровожадное!

— Ничего не поняла! Ты что, это загадками заговорил? — заметила она с придыханием, чувствуя, как его член начинает проникать в неё.

— Всё ты поняла, ты же тоже ведь не совсем человек, — произнёс он, загоняя его уже ей по полной, так что та сразу выпала из этого мира и начала попискивая извиваться под ним ужом. Вспомнив все известные ей оскорбления и ругательства в адрес всего мужского рода на свете.

— Ты там не померла случаем! — спросил он, остановившись, когда она на какое-то время вдруг прекратила свои причитания.

— Нет, думаю, как кожу с тебя снимать буду, когда ты его вытащишь! — прошипела она, пытаясь высвободить опять свои зажатые в его тисках руки.

— Ну тогда ладно! — смилостивился он, переворачивая её уже на живот и ставя раком.

— Ой, мамочки! — заверещала она, почувствовав, как он снова начинает всовывать в неё своего дружка, и тут же начала осыпать его уже угрозами насчёт того, что она сделает с его обнаглевшим хреном, вперемешку с повизгиваниями.

После того как он закончил с ней через некоторое время все свои скотские дела и наконец оставил её в покое, она, закутываясь в одеяло, устало поинтересовалась:

— Ты так и не договорил, кто же я такая, если, как ты заметил, не совсем человек?!

Посмотрев на неё, он наклонился и, поцеловав её, заметил:

— Ты сама знаешь, к тому же здесь, в этом мире, это уже не имеет практически никакого значения, тем более для меня. К тому же я люблю всё-таки больше тебя, нежели её!

— А, ты, значит, ты её всё-таки любишь?! — произнесла она с угрозой, начиная опять потихоньку звереть.

— Да успокойся ты! — чуть ли не заорал Дейв.

— Две красивых и любящих тебя бабы по-любому лучше, чем одна. К тому же, что ты к ней прикопалась, ты ведь тоже новый экспериментальный вид людей, созданный долбанными генетиками на одной из колонизированных ранее нами планет. Забыл только, как она называется, — устало заметил он.

— «Терра», — мрачно сообщила она её название.

— Но как ты узнал, я же ничем вроде от других не отличаюсь…

Дейв захохотал:

— Да я об этом уже давно догадывался, а когда ты примчалась разбираться с Хейной до меня наконец дошло. Всё дело в твоём поведении и характере, дорогая: твоя завышенная до самых небес самооценка и чувство собственной значимости и непогрешимости. Ни одна эрейка никогда не будет ревновать к какой-либо другой женщине своего мужика. Она просто бросит его на хрен и найдёт себе другого, и уж тем более не будет рвать волосы из-за этого на голове соперницы. У нас эрейцев нет такого чувства собственности по отношению к какому либо другому человеку — как у вас. Не хочет он или она жить со мной — ну и хрен с ним, пойду к другому. Во-вторых, скрытая агрессия ко всем и всему, на что у вас не удаётся наложить свою лапу и что не поддаётся вашему контролю или пониманию. Из-за этого вы там и ведёте постоянные войны тысячелетиями сами с собой. Из вас, насколько мне помнится, хотели сделать самовоспроизводящуюся расу прирождённых воинов, чтобы они не боялись ни чёрта, ни дьявола и размножались, как кошки. Но что-то где-то опять накосячили и забросили это дело, предоставив вас самим себе. Кому, нафиг, нужна такая армия, которая может в любой момент взбунтоваться и попереть на тебя самого, если её солдатам вдруг что-то померещилось или не понравилось. Солдат не должен думать, для чего он это делает, зачем и почему. Он должен выполнить любой приказ беспрекословно и не задумываясь, хорошо это или плохо. Ну, и самое последнее — жизнь — это не игра с судьбой в прятки, а ты вечно хочешь всех перехитрить, и её в том числе. Поэтому у меня возникает закономерный вопрос в связи с этим: какого хрена ты вообще здесь оказалась?!

— Тебе обязательно на него отвечать?! — заметила недовольно Фрея.

— Да нет вообще-то, я и так, по-моему, уже догадываюсь! Поэтому и посидишь пока несколько дней взаперти, чтобы ещё что-нибудь не натворила!

— Лжец, ты же мне обещал индульгенцию! — заорала она в гневе, вскакивая в чём мать родила с дивана.

— Это да, но я же не говорил, что она будет прямо здесь и сейчас! — заявил тот, нагло ухмыляясь.

— Подлец! — взвизгнула та и тут же запулила в него бокалом.

— Что ещё тебе надо, скотина, я же поверила тебе и отдалась!

— Кто отдалась, ты отдалась! — удивился он.

— Да я тебя с боем взял, как какую-то крепость. Если бы я тебя не скрутил по рукам и ногам, ты бы меня ещё три часа мурыжила! — рассмеялся он. — Я всего лишь хочу что бы ты угомонилась и перестала травить Хейну, нам ещё не хватало тут твоих причуд с ревностью! — Взяв её за руку, Дейв потащил её к окну.

— Вот взгляни! Видишь клубы дыма на горизонте. Это Кайры с самого утра жгут лес, и так повсюду вокруг всего нашего оборонительного периметра. Так сказать, очищают подходы, чтобы нельзя было к ним незаметно подобраться. Кроме этого, разведывательные дроны засекли, что они стягивают войска вокруг города. Так что мы на пороге или нового нападения с их стороны, или, что ещё хуже, осады!

— Ты же говорил, что периметр вокруг города непреодолим, и бояться нечего?! — заявила она уже встревоженно.

— Не бывает непреодолимых стен, бывает только недостаточно средств для этого. Как только эти средства у них появятся — стена рухнет. Так что сиди пока дома, у меня и без твоих выкрутасов проблем по горло. Посмотрев на обескураженную этой информацией Фрею, он прижал её к себе и, поцеловав в губы, сказал:

— Всё, милая, мне некогда, я и так кучу времени потерял из-за твоих чудачеств. К вечеру буду! — и пошёл к выходу.

— Не забудь зайти к своей ящерице по дороге! — крикнула она ему вслед, после чего села на диван и еле слышно добавила:

— Только появись, сволочь, я тебе такие боевые действия устрою, что вовек не забудешь!

Выйдя от неё, Дейв как раз прямо туда и отправился, куда она его и послала, к Хейне. Решив на всякий случай посмотреть, в каком она состоянии после визита к ней неугомонной Фреи.

Когда он открыл дверь и зашел внутрь — та спала на кровати, закутавшись с головой в одеяло. Или делала только вид, что спала. Потому что тут же высунула свою головку и, узрев, что это пришёл именно он, а никто-нибудь ещё из его обиженных подружек, радостно пискнула: