– Господин магистр! – все-таки решился. Вот настырный.

Тяжело выдохнув, я остановился и обернулся.

– Ну?

– Мы ведь все погибнем в степи! – выпалил он.

– Да, – кивнул я и добавил: – Даже если вы каким-то фантастическим образом сможете организоваться, во что я лично не верю, вам все равно не пройти через Пустоши.

Я махнул рукой в сторону толпы людей. Там уже сотни две собралось. Кричат, ругаются, таскают друг друга за бороды. Плен ничему не научил их. Хотя были и те, кто, не проронив ни одного слова мрачно наблюдали за происходящим. Эти уже поняли, что обречены.

– Взгляни на этот балаган. Может быть какого-нибудь бродячего некроморфа вам все-таки удастся всем миром запинать. Но если это будет умертвие или перерожденная тварь – тогда вы все трупы.

Парень вздрогнул. Ему не надо объяснять об умертвиях. Наверняка уже насмотрелся.

Я хотел было продолжить свой путь, но парень снова остановил меня.

– А если я захочу остаться? – спросил он. – Вы примите меня?

– Зачем тебе это?

– Я хочу жить, – честно ответил он.

Я склонил голову набок. А почему бы и нет? Всю эту дурь о нелюдях вытрясем. Уровень и характеристики подтянем. Крошу в Кривых горах понадобится много помощников.

– Ты хоть понимаешь, о чем просишь? – спросил я. – Тебе ведь придется отказаться от своего короля и принести клятву верности нашему ордену. Что скажут твои родители и друзья?

– Я сирота, – ответил парень. – Меня воспитал друг отца. Но он тоже мертв. Пал в бою с орками. Если все, что вы говорите, правда – это стальной король виноват в гибели моего воспитателя. Не такому королю я хотел служить.

Я на мгновение задумался, а потом ответил:

– У тебя меньше часа на то, чтобы все обдумать. У меня здесь осталось последнее дело, и потом мы уходим.

– Я вас понял, господин магистр, – ответил парень, а потом добавил: – Меня зовут Витор.

Я покачал головой и ответил уже через плечо:

– Мне пока нет надобности запоминать твое имя.

При моем приближении гремлины дружно поднялись с земли и также дружно бухнулись на колени. Ни один не сбежал. Даже ни одной попытки не предпринималось. Хотя было сказано, что свободны. Покорные невинные существа. Они даже не знают, что это такое – свобода.

– Поднимитесь с колен! – произнес я. – Вы больше не рабы. Вы сами себе хозяева.

Мимо ушей. Стоят молча. Внимательно слушают. Придется пока так. Сейчас я вас расшевелю.

– Встаньте те из вас, кто услышал странный зов!

Зашевелились. Начали переглядываться. Уши то темнеют, то светлеют. Значит в точку.

Сперва несмело поднялся один. За ним второй. Третий. Четвертый. А потом начали подниматься остальные. Спустя несколько мгновений все гремлины были на ногах. Всего почти шесть десятков. Мне стоило труда не показывать мое волнение. Выходит, все гремлины услышали призыв? Поразительно! Значит, мои догадки насчет Ми… Вот ведь тихушник! Почему сразу не сказал?

Затем я извлек из рюкзака Лентяя и показал его гремлинам. Толпа коротышек вздрогнула и снова дружно бухнулась на колени. Только с еще большим рвением.

Повисла тишина. Лентяй тоже замер. Видимо, начался процесс выбора. Неужели один из этих гремлинов станет хранителем Сердца Каменного леса? Хорошо бы уже поскорее решить этот вопрос.

Прошло несколько минут, и гремлины отмерли. Все поднялись с колен. На лицах счастливые улыбки. В глазах слезы радости. Некоторые начали обниматься.

От толпы отделился седой гремлин и обратился ко мне:

– Сердце Леса желает, чтобы мы служили Его хранителю! Мы пойдем за тобой! Ты приведешь нас к хранителю!

Я нахмурился и обратился к Лентяю:

– «Ты что устроил?!»

– «Скоро все сам узнаешь!»

Когда-то, еще в другой жизни, после уроков мне нравилось проводить время на берегу пруда, который находился в центральном парке нашего Орхуса. Там я частенько наблюдал картину, как мамаши-утки приводили к воде своих маленьких утят. Забавное зрелище.

Сейчас я, наверное, был похож на одну из этих уток. Следом за мной, стараясь не отставать, словно маленькие утята, семенили гремлины.

Витор уже ждал меня недалеко от моста. Он был не один. Рядом с ним стояли люди. Немного. Семеро мужчин и девять женщин. Всего семнадцать человек из почти трех сотен.

На угрюмых лицах решимость, а также страх. Боятся, что откажу? У некоторых свежие кровоподтеки на лице, плечах, шее. Видимо, пока я разговаривал с гремлинами, люди уже успели подраться. Наверняка их уже обвинили в предательстве «всего рода людского».