— Давай ищи!

Смолка понятливо сверкнула на меня жёлтым глазом и неспешно пошла вперёд, обнюхивая придорожные кусты. Я занялась второй обочиной. Кобыла у меня любопытная, мигом замечает всё необычное и прекрасно чует магию. Но, в отличие от обычных лошадей, ничего против неё не имеет, позволяя хозяйке колдовать буквально у неё над ухом.

На сей раз повезло мне. В засохшей грязи обнаружился четкий след изящной дамской туфли на высоком каблуке, провалившемся по самую подошву. Заостренный нос указывал на непролазный с виду малинник пополам с крапивой. Вряд ли госпожа Залесская вздумала справлять нужду в столь неподходящем месте или полезла туда за грибочком. Кусачие заросли отбивали всякую охоту следовать её примеру, но я повела рукой, и кусты послушно раздвинулись. За ними оказалась маленькая круглая полянка с примятой травой странного серовато-зеленого цвета. Ощутимо попахивало гарью.

Сорвав парочку травинок, я обнаружила, что они покрыты тонким слоем пепла, словно кто-то старательно разгрёб по поляне прогоревшие дотла угли. Вот только кострища в центре не было, зато ближе к краю сохранилась кучка пепла правильной треугольной формы, размером с ладонь. Я подобрала одну щепотку и задумчиво растёрла её между пальцами, вслушиваясь в едва слышный хруст. Понюхала. Попробовала на вкус и тут же брезгливо сплюнула. Терпеть не могу дилетантов, которые тупо следуют книжным указаниям, не зная принципов работы заклятий. Таким напиши: "отрежь палец и брось в котел" — отрежут и бросят! Хотя вполне хватило бы его просто туда обмакнуть. Впрочем, могло быть и хуже. Намного хуже…

И тут за моей спиной тревожно всхрапнула Смолка. Я глянула на неё и тут же повернула голову обратно — кобыла, ушки на макушке, напряжённо всматривалась в кусты через моё плечо. Меч словно сам собой очутился в судорожно стиснутой ладони. Пока что, впрочем, я никого не видела. Смолка, кажется, тоже. Чёрные ушки чутко и безостановочно поворачивались в разные стороны, делая чуть ли не полные обороты. Тишина не понравилась лошади ещё больше встревожившего звука. Набычившись, она начала приплясывать на месте, перейдя на гортанное рычание вперемежку с гадючьим шипением. Насколько я знала свою лошадку, означало оно примерно следующее: "Я, конечно, сильная, грозная и смелая… но не пора ли нам драпать отсюда?".

— Не пора, — негромко ответила я. Кусты вспыхнули высоким ровным пламенем, не сжёгшим, а словно растворившим ветки. Не осталось даже пепла только жаркое марево в узком коридоре над оголённой землей. Кусты по его краям грустно повесили опалённые, сморщенные листочки.

Я её не убила. Даже не задела. Но настроение явно подпортила. Одна из веточек качнула макушкой без помощи ветра, чуть поодаль — другая. Ну и нахальная же тварь! Она уходила, но демонстративно не торопилась, зная, что гоняться за ней по кустам я не стану. Или наоборот — надеялась, что погонюсь?

— Делать мне больше нечего, — вслух сказала я.

День уравнял наши шансы на победу, но даже обычный волк в засаде куда опаснее дракона в чистом поле. Внезапно прыгнет на спину — и тогда мне придётся употребить гроб по назначению.

"Ну так и проваливай отсюда", — с нескрываемой досадой огрызнулся беззвучный голос.

— Что? — растерянно переспросила я.

Нацыга любезно пояснила, куда именно мне надлежит провалиться и как туда дойти, но выслушивать ответные пожелания не стала. Ветки дрогнули в последний раз, кобыла ещё немного поворчала и постепенно успокоилась.

Я с трудом удержалась от соблазна броситься за ней вдогонку. Да кто же она такая? И что ей от меня надо? Играет, как кошка с мышкой — вчера отпустила, сегодня снова вышла на охоту. Хорошо, что я Смолку с собой прихватила. Иначе кто знает — не собиралась ли эта тварь подобраться ко мне на расстояние прыжка?

Представив плачевный результат, я поёжилась и поспешила вскочить в седло. Нет, это определённо не госпожа Залесская. Она задержалась на полянке всего лишь на часок-другой, а потом поехала дальше. А вот чем она тут занималась, мне ещё предстояло выяснить,

Вал поджидал меня во дворе, устроившись на лавочке возле прогретой солнцем стены. Извиняться передо мной он, разумеется, не собирался. Признаваться, что моё длительное отсутствие его встревожило, — тоже. Но я успела заметить, как прояснилась его хмурая физиономия, когда Смолка играючи перемахнула через двухаршинный забор.

Расседлав кобылу и сдав ворчливому конюху казённое имущество, я подошла к напарнику, села рядышком и как ни в чём не бывало дружески поинтересовалась:

— Ты как?

— Бывало и хуже, — наёмник сощурился на стоящее в зените солнце, с кряхтеньем распрямил раненую ногу. — Не нравится мне это, цыпа. Вечером дверь была заперта изнутри, я проверял. В окно она вскочить не могла, на ночь прислуга закрывает ставни. Значит, её впустил кто-то из домашних.

— Или в дом ведёт потайной ход.

— Нет, я бы знал. Ховел мне ещё в том году план дома показывал, со всеми входами-выходами. Ты-то где шлялась?

— Инспектировала бдительных голубков. Заодно с нацыгой парой слов перекинулись.