Шумно захрустел ими.

– И что там этот профессор Локарис?

– Личность интересная, – ответил сексот, – но не по нашему профилю. Глянул я аккуратно экзаменационные листы его студентов, галимые троечники, какой уж там ум. Ещё подслушал разговор экзаменаторов. Похоже этот Локарис с ректоршей шуры-муры крутит и только из-за этого его студентов вообще не завалили. Читает им какую-то муть, что те толком ни на один вопрос ответить не могут.

– Значит врут слухи? – приподнял бровь секретарь, – а то чуть ли не в использовании запретных знаний обвиняли.

– Да какие там знания, – махнул рукой мужчина, – на лохов рассчитано. Показуха одна. Но талантлив, не спорю. Он там не только магистрату успел лапшу на уши навешать, так ещё и легатов Легиона смог развести на деньги. Я как узнал как он их ловко облапошил, так прямо зауважал. И ведь как всё обставил, гранты какие-то выдумал и теперь под обещания результатов, тянет этими грантами себе приличные деньги.

– Насколько приличные? – заинтересовался секретарь.

А когда узнал, то присвистнул от удивления.

– Вот шельмец! И что, не раскусили его?

– В том то и дело, что нет. Я же говорю, – талант. Может, кстати, и нам этот его опыт перенять? – покосился сексот на секретаря, – тема денежная, а лишняя копеечка нам не повредит.

– Может и нам, – задумчиво покивал секретарь. – Ладно. Раз слухи не подтвердились, материал по нему закрываем. Но вот про гранты надо узнать поподробней.

– Сильвия, открой! – снова постучал я кулаком в дверь.

– Не открою! – в который раз послышалось оттуда.

Вот уже полчаса я штурмовал кабинет ректора, горя справедливым негодованием. Я был оскорблён, унижен, просто раздавлен, той несправедливостью, что творилась по отношению к моим ученикам. Ладно бы по мне. Но стреляя в меня, они попали в студентов. А я с ними, всего с половины первого курса вместе. Страшно представить, что творится сейчас в их головах. Какой это удар по жизненным приоритетам, по доверию ко мне, в конце-концов.

Я жаждал ответов, и я готов был их требовать, не смотря ни на что.

– Открывай, ты же знаешь, я не уйду! – вновь постучал я, – ты не можешь скрываться вечно.

– А я попробую, – донеслось из за двери, заставив меня чертыхнуться.

Сидевший за столом в приёмной Калистратис хмыкнул и весело сощурился.

Посмотрев на магистра, я подсел к столу и с горечью произнёс:

– Рихад, они не просто плюнули мне в душу, они обгадили всё то чистое и светлое, что было в наших занятиях по теормагу. Они растоптали мечту, грязными сапожищами прошлись по надеждам и чаяниям этих юношей и девушек, разрушили хрупкий каркас только-только выстраиваемого нового будущего, нанесли смертельный удар поколению магов, которое бы могло стать лучшей версией нас. Творческому, умеющему думать, а не просто делать. А теперь всё, всё насмарку.

– Ты излишне драматизируешь, Вольдемар, – ответил, продолжая улыбаться, старый маг, – всё не так плохо. Они же не отчислены, пусть с тройками, но экзамен сдан, а значит, ещё не всё потеряно.

– Потеряно, – мрачно заявил я, – потеряно доверие ко мне, как к преподавателю. Я их так учил, и они за это пострадали.

– Чтобы сталь становилась крепче, её куют, чтобы твёрже, – закаляют, а чтобы острее, – точат. Но никак не гладят, – сказал мне Калистратис уже без улыбки, – если они такие впечатлительные и ранимые, что тройка сломает их веру, то херня они, а не лучшее поколение магов. Право быть лучшим надо выстрадать, доказать его, в том числе преодолевая трудности. Кто останется с тобой, не смотря ни на что, вот те действительно достойны большего, а остальные пускай в санмагики идут, там им самое место.

Я приумолк и задумался. Какими жестокими не казались слова магистра, зерно истины в них было Наморщив лоб, я вновь посмотрел на Калистратиса.

– Думаешь, это было на пользу?

– Отсеять зёрна от плевел? Да.

Маг вновь улыбнулся:

– Будь я на их месте, я бы не отступил. Ты первый маг, которого благословил Воин. И это кое что да значит. Твой путь не может быть неверным, он просто другой.

– Ещё бы Сильвия это понимала, – буркнул я.

Впрочем, услышать такое из уст магистра было приятно.

– Она связана по рукам и ногам теми обязательствами, которые не написаны на бумаге, но куда серьёзней любых письменных договоров.

– Да-а, – я хлопнул себя по лбу, понимающе покачав головой, – точно, ты же сам был ректором.

– Был, – грустно улыбнулся маг, – и тоже хотел что-то поменять в Академии. Но поменяли меня самого.

– Это было как-то связано с Полдарком?

Я резко вспомнил мой поход в игровой салон и его хозяина, отца старосты группы, обмолвившегося, что имел когда-то на Рихада какие-то виды.