И никакой защиты! Лебедев получал лишь царапины, слегка уклоняясь от атак Землекопа, но ни разу он не встал в защитную стойку, продолжая атаку за атакой кромсать противника.

Каждый взмах рукой посылал кровавый круг, подобный циркулярной пиле, способной рассечь тело надвое.

Вскоре Землекоп потерял много крови и начал медленнее реагировать. Лебедев этого только и ждал — яростно накинувшись на противника, начал осыпать его градом ударов.

Раскрытые ладони кончиками пальцев прошлись по груди бойца Ясеневых, на пол хлынула кровь.

Лебедев медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Из перекошенного рта раздался дикий вой:

— Ты следующий!

Ощутил, как по спине пробежал холодок. Кажется, я недооценил слова Романа, когда тот сказал, что Лебедев немного «того».

С мрачным предвкушением понял — сегодня одному из нас суждено погибнуть на этом ринге.

— Мёртв. — выкрикнул человек в служебном мундире, с гербом императорского дома на груди, что подбежал к Землекопу.

Лебедев продолжал смотреть на меня. Маска исчезла, открывая перекошенное, в чудовищной улыбке лицо. Лицо настоящего маньяка. По-другому его и нельзя назвать.

Налитые кровью глаза безумно блестели, а широкие ноздри раздувались, втягивая аромат свежей крови.

Лебедев поднёс окровавленную руку к лицу, глубоко вздохнул, явно наслаждаясь, а затем провёл по ней языком, собирая кровь Землекопа.

Меня передёрнуло от отвращения, а вот все остальные смотрели на бойца Бельских совершенно спокойно.

— Перерыв на приведение арены в норму и можно продолжать. — произнёс ещё один человек в служебном мундире.

— Это представители тайной канцелярии. Они выступают судьями на подобных поединках. Подтверждают их результаты и разбираются, если возникают спорные моменты. — пояснил Феликс. — Особо непонятливых бойцов могут прибить прямо на арене. Но в твой поединок точно не полезут. Все бои с этим маньяком, — здоровяк кивнул в сторону Лебедева. — проводятся исключительно до смертельного исхода.

И раз Лебедев здесь и отлично себя чувствует, то умирали всегда его противники. Как-то совсем не обнадёживает. Но отступать я точно не собираюсь. Мы с Тигром сможем справиться с каким-то облезлым степным волком. К тому же страдающим от бешенства. Таких животных уничтожают.

Между тем представители Бельских и Антоновых не собирались стоять так просто в ожидании, неведения порядка. Первым заговорил Кирилл Андреевич.

— Вы привезли все необходимые документы?

— Мы всегда выполняем свои обязательства. — ответил ему представитель Бельских.

Судя по тому, что парень даже не смотрел в сторону Лебедева, ему были отвратительны подобные методы. А вот с деловой хваткой у него всё было в порядке.

— А вы выполнили свою часть? Что-то я не вижу вашего юриста. Да и где материалы? Или вы считаете, что можете пренебречь платой за проигрыш? Что смерть вашего новичка окупит все наши издержки?

— С нашей стороны также всё в полном порядке. — Кирилл Андреевич, поднял руку, и рядом с ним появилась девушка в маске Вороны.

Я уже видел её, когда Лазарь Антонов, пришёл в мастерскую за камнями из маски того паука-оборотня.

Девушка появилась из пустоты, чем заставила многих из присутствующих выругаться. Похоже, что они не привыкли наблюдать за работой Аметиста. Отсюда можно сделать вывод, что эти самоцветы очень редки и есть у ограниченного круга лиц. Антоновы были одними из них.

Ворона держала в руках небольшой саквояж, который она передала Кириллу Андреевичу.

— Прошу удостовериться, что мы честно ведём дела. Только я не вижу никого, кто мог бы проверить чистоту камней.

— Меня для этого будет вполне достаточно. — сказал Геннадий Бельский. После чего он достал, какой-то странный прибор, больше всего похожий на обычную лупу, только с множеством непонятных для меня улучшений.

Какие-то провода, железные вставки, скобы, пружины, несколько лампочек по периметру и небольшое углубление, прямо в стекле. Я бы сказал, что туда сможет поместиться самоцвет минимум тридцати процентной чистоты. Если ниже, то уже не влезет.

Отчего-то я был уверен, что это отверстие предназначено именно для самоцвета.

— Прошу, предоставить мне камни. — произнёс очкастый и Кирилл Андреевич, открыл замок саквояжа, просто прислонив к нему свой родовой перстень.

Внутри саквояж был заполнен какой-то пеной. Примерно посередине, имелось небольшое углубление, в которое были вставлены четыре небольших, прозрачных контейнера. И в каждом контейнере лежали самоцветы.