Третий уровень — дополнительные специальности. Это уровень начальной готовности подменить эксперта. Конечно, никто не требует от экскаваторщика администрировать сервера. Но уметь управлять всей имеющейся тяжёлой техникой, выполнять простейшие манипуляции — да, обязательно. И это касается не только основной, но и дополнительной специальности. Например, нашему Феде, который по гражданской специальности тракторист, это и предстоит.

А потом ещё будет отработка сценариев нештатных ситуаций. По каждому сценарию у всех членов экспедиции должен быть отработан алгоритм действий: куда сообщать, что предпринимать, как координироваться с другими группами.

Такая многоуровневая подготовка, с регулярной ротацией ролей и мощным взаимообучением, сформирует у отряда, по нашему замыслу, принципиально новый уровень гибкости, адаптивности и стрессоустойчивости. Это критически важно для автономной работы небольшой команды в условиях длительной изоляции и высокой неопределённости. По сути, мы создаём сверхорганизм, где все элементы взаимосвязаны и поддерживают друг друга. Это должно сильно повысить шансы отряда на успешное выполнение миссии и благополучное возвращение домой.

После обеда группы были перетасованы ещё раз. А на ужин для изрядно уставших коллег у нас был приготовлен сюрприз. Рядом с полевой кухней поставили несколько мангалов, а прямо посреди полигона зажгли самый настоящий костёр, как в детстве в пионерском лагере, когда языки пламени вырываются на высоту нескольких метров. И мы устроили очень душевные вечерние посиделки. То тут, то там слышался то и дело весёлый смех. Ученые, строители, инженеры, аномальщики сидели вперемешку и травили байки. После шашлыка появилась и гитара.

А с завтрашнего дня те из нас, кто ещё не прошёл через горнило испытаний иномирными бактериями, получат свои первые «прививки».

17 дней 03 часа до отправки

Через пять дней в медблоке осталось семеро человек. Главный инженер-строитель Геннадий Петрович к тому времени уже выписался. Коктейль Завельева, помноженный на НЛП-методику привёл к тому, что его ИТФ стабильно завис на отметке 59 единиц. Главврач, конечно же, не удержался от комментариев из-за «варварской процедуры с неподтвержденными результатами», но поскольку у Завельева уже был определенный карт-бланш в данном вопросе, главврача с его мнением аккуратно проигнорировали к огромной радости профессора.

Отец Инокентий тоже успешно справился с терапией. Более того, ему даже не потребовалась моя помощь! Поняв суть проблемы, он погрузился в молитвы, и уже на следующий день в его показателях произошёл сдвиг. К чести батюшки, вёл он себя при этом достаточно скромно, не зазнавался, иные методы не критиковал. Лишь процитировал священное писание, мол, имея веру с горчичное зёрнышко…

Увы, столкнулись мы и с совершенно безнадежными случаями, когда несмотря на все наши усилия, у реципиентов прививок и коктейля возникали серьёзные осложнения, когда людей приходилось откачивать в палате интенсивной терапии, а затем экстренно искать им замену. И чем ближе становилась дата нашей экспедиции, тем более нервно реагировали мы все на подобные случаи. Таких незаменимых, как наш главный инженер-строитель среди них, слава небесам, больше не было, но срочный поиск подходящих кандидатур сам по себе мог вызвать депрессию у сотрудников кадрового отдела.

Я как раз шёл от профессора после очередного сеанса НЛП-коррекции для проблемных участников экспедиции, когда путь мне заступил бывший директор артельщиков-контрабандистов, тот самый, который мне катану благословил. Саша Бузмаков — вспомнил я. Он мотнул головой в сторону выхода, дав понять, что у него ко мне срочный и секретный разговор. Делать нечего, пришлось выйти за ним из здания на площадку для курения, где в данный момент никого не было. Там он протянул мне сложенный вчетверо лист бумаги, развернув который, я увидел, что тот исписан убористым почерком.

— Что это? — поинтересовался я.

— Письмо нашим близким в женскую исправительную колонию.

— Не понимаю, почему вы передаёте это мне, а не отсылаете непосредственно в колонию?

Глава замялся на секунду, но поднял глаза.

— Мы же понимаем, что проект, в котором мы сейчас участвуем, крайне секретный, везде цензура. Наше сообщение просто не дойдёт до наших жён и подруг. Всем на нас по большому счету наплевать. А у вас есть соответствующие полномочия, чтобы они узнали о нашей судьбе. Прочитайте, прошу вас. Мы специально не стали ничего запечатывать в конверт.

Я всмотрелся в аккуратные рукописные строки. Артельщик сообщал, что мужчины уходят в опасную экспедицию, и никто не знает, удастся ли им вернуться оттуда живыми. Призывал женщин быть стойкими, верить в лучшее, а если что случится, не поминать их лихом. Внизу шёл список получательниц — отбывающих наказание в колонии женщин из бывшей артели.

— Ничего не могу обещать, но попробую выполнить вашу просьбу, — как можно нейтральнее сообщил я.

Александр лишь тяжело вздохнул и кивнул в ответ.