— Учти: я согласился на поездку к Воронцовым только ради дружбы с тобой!

— А вовсе не ради исполнения нашего плана?! — подтруниваю я.

— Ты же помнишь о моем условии? — напоминает Андрей, игнорируя мою реплику.

— Не оставлять тебя с Воронцовой наедине? — уточняю я с усмешкой.

— Да!

— Тьма меня забери, ты когда в последний раз трахался?

Андрей с мученическим видом закатывает глаза и тяжело вздыхает.

— Просто получи удовольствие! — добиваю я. — Вдруг тебе понравится, еще благодарить будешь!

— Я уже спал с ней! — раздраженно отвечает Андрей. — И Наталья…

— Что — Наталья?

— Это будет нечестно по отношению к ней!

— У вас что, роман?! — удивленно спрашиваю я, скрывая радость оттого, что наш план работает.

— Ну, вроде того…

— Не ссы, обещаю, что одного тебя не оставлю, даже в сортир будем вместе ходить, даже подержу тебе, если…

— Не уподобляйся бездарям с их вечными шутками ниже пояса! — перебивает меня Андрей, морщась от моих слов, будто от оскомины.

— Ладно, обещаю, что возьму ее на себя, причем в прямом смысле!

— Ты — единственный из наследников, кто с ней не переспал, — с иронией замечает Трубецкой, — нужно исправлять ситуацию, пока нас всех не переженили!

— Весьма признателен за деятельное участие в организации моей сексуальной жизни, но лучше займись своей, и желательно — не используя руки…

— Ответь честно, ты спал с Натальей? — снова перебивает меня Андрей, и я вижу по напряженному лицу, что ответ для него очень важен.

— Ты же знаешь, что не спал, — отвечаю я. — Если не считать танцев и нашей голой вечеринки в Царском Селе, я вообще ее не касался. Уверен, что она все еще девочка, но даже не знаю: хорошо это для тебя или плохо!

Андрей вздыхает с облегчением, а затем неожиданно хмурится.

— Я должен сказать тебе кое-что… Ольга встречается с Апраксиным, и, по-моему, им хорошо… Олег даже пить бросил, и свой красноглазый гарем распустил…

Я держу лицо. На нем застыла привычная всем маска балагура, но сердце ноет. Немного. И это не любовь, по крайней мере, так мне хочется думать. Больно оттого, что меня снова отставили. Впору начинать вести счет поражениям на личном фронте. А если учесть мою неординарную внешность — катастрофам.

— Не расстраивайся! — утешает Андрей, наклоняется ко мне и кладет руку на плечо.

— Рад, что у Ольги все хорошо! — искренне заявляю я. — Я плохая пара, проблемная, а союз со мной опасен и чреват смертельным риском!

— Спасибо, что предупредил! — Трубецкой лыбится во все тридцать два зуба и отдергивает ладонь от моего плеча, словно я чумной.

— Сценарий помнишь?

— Да! — кивает Андрей. — Сначала музей Рода и гребаная маска, затем салонный треп, после я иду на аудиенцию к Великому Князю, а ты уединяешься с нашей Еленой Прекрасной!

— Ревновать не будешь? — я желчно улыбаюсь, отправляя мысли об Ольге на задворки сознания.

— Буду твоим вечным должником, если все получится! — Андрей картинно прижимает ладони к груди и кланяется настолько низко, насколько позволяет автомобильное сидение.

— Ловлю на слове! — я в шутку грожу пальцем и отворачиваюсь к окну.

Мы подъезжаем к высотке Воронцовых, и я чувствую облегчение: хохмить и вести пустые разговоры нет настроения. Даже с Трубецким. С большим удовольствием я бы устроил с ним спарринг и махал бы кулаками до изнеможения.

Когда Руссо-Балт тормозит у парадного крыльца, возникает стойкое ощущение, что я попал в прошлое. Встречающие нас слуги разодеты в голубые ливреи с белыми манишками и жабо, на ногах у них белые чулки и остроносые туфли с белыми же бантами, а на головах — седые парики. Делегация стоит под проливным дождем, даже не раскрыв зонты.

— Воронцовы над нами не издеваются, у них так принято! — сообщает мне Трубецкой с усмешкой.

Двое просеменивших к машине слуг в высоких париках синхронно открывают дверцы и застывают, раскрыв зонты и потупив очи долу. Переглянувшись, мы с Андреем выходим из лимузина и следуем к входу, защищенные от потоков воду, падающих с неба.

Елена Воронцова встречает нас в холле. Лично. Без служанок, дабы чужие лики не затмевали ее красоты. На ней узкий голубой кринолин, подчеркивающий соблазнительные изгибы фигуры и идеально гармонирующий с цветом глаз. Я не могу не признать, что девчонка чертовски сексуальна. Эх, если бы она не была такой непроходимой дурой!

— Привет, мальчики! — произносит Елена грудным голосом и дарит нам по поцелую в щеку.

Трубецкой при этом недовольно хмурится и воротит нос, а я довольно улыбаюсь. Приятно же, Тьма меня забери!