В кабинет Великого Князя я захожу в банном халате и с мокрыми волосами. Хочу позлить старика, как непутевый подросток, коим я иногда и становлюсь. Он критически оглядывает мое одеяние, останавливает взгляд на мокрых тапочках и молча указывает взглядом на небольшой кофейный столик у окна — место для неформальных бесед.

Провожаю взглядом направляющийся в Кремль Имперский вертолет с моей суженой на борту и сажусь в неудобное кресло. Наливаю в серебряную чашку ароматный кофе и вопросительно гляжу на Шувалова, остановившегося посреди кабинета с сигарой в руке.

— Наглеем?! — с насмешкой спрашивает он. — Будущему зятю Императора зазорно налить кофе Главе собственного Рода?!

Я недовольно морщусь и наливаю вторую порцию. Недоволен я собой, потому что старик уделал меня одной простецкой фразой! Уделал как щенка! Я теряю тонус — мне не хватает остроумного собеседника! Сразу после этого разговора поеду к Трубецкому!

— Вы все спланировали заранее, да? — лениво интересуюсь я. — Вы знали о визите Императора, прикинули время, за которое я обрету Силу и просчитали мою реакцию?

Последние слова я выкрикиваю во весь голос, но Великий Князь и ухом не ведет. Он лишь улыбается, садится напротив и с наслаждением затягивается неизменной сигарой.

— И ты оправдал мои ожидания! — с усмешкой говорит он.

Я вскакиваю из-за только что доставленного в кабинет стола и с трудом сдерживаюсь, чтобы не садануть в Шувалова всей мощью доступной мне Силы.

— Успокойся! — строго говорит он.

Ироничная усмешка сползает с губ старика, и на смену ей приходит гримаса, выражающая торжества и величие одновременно.

— Учись, пока я жив! — произносит он, направляя на меня дымящуюся сигару. — И в следующий раз сначала Покров создавай, а не Щит. Если бы не Император, твои поджаренные яйца болтались бы на шпиле нашей высотки!

— Меня, действительно, спас Император?!

— А что еще ему оставалось делать? — старик лукаво улыбается. — Я же не успел!

Я откидываюсь на спинку кресла и, пораженный, смотрю в смешливые фиолетовые глаза напротив. Манипулятор хренов! Гроссмейстер магических наук! Неужели у старого лиса просчитаны все ходы на много шагов вперед?!

— А что с Бестужевым?

— Да что с ним станется?! — старик пожимает плечами. — Императорские целители не зря свой хлеб едят — завтра будет как новенький!

Шувалов берет в свою огромную лапищу миниатюрную серебряную чашечку и опустошает ее одним глотком.

— Почему Бестужев хотел тебя убить? — спрашивает он, глядя на меня сквозь прищур фиолетовых глаз.

— Императора защищал?! — я высказываю самое очевидное предположение. — Наверное, лучше спросить об этом самого Бестужева?!

— Поинтересуюсь — дело нехитрое! — недовольно соглашается Князь. — Но ты не понял сути моего вопроса! Почему — убить?! Он мог обездвижить тебя, обезвредить, сбить с ног, наконец, но почему-то пошел в смертельную атаку, когда Императору уже ничего не угрожало?!

Я смотрю Великому Князю прямо в глаза и с удивлением отмечаю, что мой Темный Дар не действует. Эмоции Шувалова не читаются, и истинный мотив его интереса мне недоступен. Вполне возможно, что он уже знает ответ на свой же вопрос, и основная цель — проверить меня.

— Он изначально был настроен против меня, я же бастард, как и его сын! Бастард, ставший одаренным! А его кровиночка тянет лямку служаки, да еще и по протекции друга детства…

— Можешь не продолжать! — прерывает меня Князь. — Твоя мысль понятна, хотя и неверна. Точнее, верна лишь отчасти. Сам собой напрашивается следующий вопрос. Почему Бестужева не убил ты?

— Если я признаюсь, что не хочу убивать никого, это будет засчитано за ответ?

— Нет, ты защищался, находясь в собственном родовом гнезде! Ты был в своем праве, и мог его убить!

Шувалов искренне негодует, но я не понимаю причину его возмущения. Возможно, старик все просчитал и хотел свести счеты с князем моими руками, а я не оправдал доверия, и все пошло не по плану?!

— Рискну предположить, что вы с Иваном Константиновичем — давние враги, и вам досадно оттого, что я упустил легальный шанс с ним разделаться?!

— В твоей версии верно лишь то, что нас связывает старая вражда, — недовольно соглашается старик. — Но ты опять не слышишь главного в моем вопросе! Почему ты не убил человека, поднявшего на тебя руку в твоем доме?! Ты забыл Дворянский Кодекс?! Если ты явишься в дом Андрея Трубецкого, нападешь на его охрану и попытаешься его убить, он, по-твоему, обнимет тебя и будет клясться в вечной дружбе?!