Ожидающие за дверью охранники пятятся от страха и опускают взгляды. Им кажется, что Великий Князь несет на руках мое мертвое тело. От них отчетливо несет страхом за собственную жизнь, я чувствую это безошибочно, но сам не боюсь. Я лишь раздосадован и заинтригован.

Что удумал старик? Он сбросит меня со шпиля высотки, чтобы, падая, я создал парашют или летающее крыло? Отдаст приказ стрелять в меня боевыми патронами, чтобы я сотворил фиолетовый щит, закрывающий от свинцовых пуль? Как он собирается заставить меня совершить Акт Творения?

Старик безостановочно бьет Силой по стенам и потолку, и объективы всех камер на нашем пути взрывается каскадами стеклянных брызг.

— Не хочу, чтобы тебя видели в таком состоянии, — сообщает он уже в лифте.

Я хочу нарушить табу и послать старика по матери русским трехэтажным и многоярусным, но продолжаю висеть на его огромных руках недвижимым манекеном. Кабина лифта несет нас ввысь, и я закрываю глаза.

Представляю себе, как Великий Князь сбрасывает меня с края крыши и внутренне усмехаюсь. Умереть в полете — не самая мерзкая смерть, бывает много хуже. Хотя бы в последние мгновения своей жизни я почувствую себя свободным. Буду падать, цепляясь взглядом за голубое до одури московское небо, и улыбаться одними глазами.

Лифт останавливается на верхней площадке. Старик выходит в холл, и краем глаза я вижу винтовую лестницу, ведущую к Родовому Кристаллу. Он поднимается по ступеням, и пространство передо мной раскачивается, словно в семибалльный шторм. Круглый люк над головой открывается, и меня обволакивает густой фиолетовый свет.

— Мы пришли, Саша! — сообщает Великий Князь и аккуратно усаживает меня на пол. — Концентрация Силы здесь просто чудовищна, ты можешь черпать ее без ограничений. Твоя задача — освободиться от уз.

«Уз?! Каких еще уз?!» — хочу спросить я и чувствую появившиеся на руках и ногах оковы.

— Браслеты созданы с помощью Силы, и ты легко сможешь открыть их, воспользовавшись Даром! — инструктирует меня Шувалов. — Достаточно приложить небольшое усилие — и ты свободен!

Стазис проходит уже после того, как старик покидает помещение, и круглая плита у моих ног закрывает люк. Теперь я могу высказать все, что накипело в душе, но высказать лишь самому себе. Я разглядываю темно-фиолетовые браслеты на руках и ногах, а затем поднимаю взгляд к Кристаллу. Бездна в его недрах манит меня к себе.

Щенок плавать научился. Не прошло и трех дней. Таинственная и жеманная Сила покорилась мне, как площадная девка. Не с первого, правда, раза. Поначалу мои жалкие потуги овладеть энергией Фиолетового Кристалла вызывали скепсис даже у меня самого.

Я перепробовал все возможные способы слияния с Кристаллом, даже те, вспоминая которые буду краснеть до кончиков волос. Все было тщетно. А затем, потеряв счет времени и обессилев от голода и жажды, я лежал на холодном металле и смотрел в бездонную фиолетовую глубину над головой. Смотрел и воображал ночное августовское небо. Представлял себе, как взмываю в недостижимую высоту, распахиваю огромные крылья и лечу под яркими звездами, обретя, наконец, долгожданную свободу.

Я понял, что воображение завело меня очень далеко, когда почувствовал под лопатками посторонние предметы. Это были крылья. Фиолетовые, как и свет, излучаемый Кристаллом. В испуге я вскочил на ноги, попытался их сбросить, и огромные перепончатые полотнища растаяли в воздухе.

Потрясенный, я стоял в фиолетовом сиянии и разглядывал наручники, стягивающие мои запястья. Если у меня получилось воплотить что-то в реальности, то и развоплотить тоже должно получиться?!

К успеху я шел долго. Часы, сутки или недели — сознание отказывалось фиксировать ход времени. Я настойчиво учился управлять силовыми полями, используя щедро разлитую в пространстве Силу.

Поначалу созданные мной фиолетовые конструкты были уродливы и недолговечны: они таяли в воздухе уже через мгновение после появления. Но я был упорен и создавал их вновь и вновь. Сначала простые геометрические формы — линии, плоскости и сферы, затем более сложные, и наконец, первые мечи и кинжалы. Мои творения приобретали все более сложную форму и не таяли в воздухе.

А браслеты не поддавались.

Мучаясь от жажды, я рисовал в воображении огромные сосуды с чистой родниковой водой и вновь, и вновь пытался уничтожить оковы, созданные Великим Князем. После сотой, тысячной или десятитысячной попытки, браслеты, наконец, сдались. Рассеяв свернутые в форму оков силовые поля на руках и ногах, я сел на железную плиту, отделяющую меня от внешнего мира, и попытался успокоиться.

Несмотря на чудовищную усталость, меня переполнял гнев. Гнев и чудовищная Сила, щедро транслируемая Кристаллом в Осколок на моей груди. Я снова ощущал невообразимую мощь, не только чувствовал ее, но контролировал и мог осознано ею управлять.

Гнев не утихал, несмотря на попытки успокоиться и воспринять ситуацию разумно. Великий Князь снова окунул меня в дерьмо по самую макушку, но результата добился. А я таю в сердце обиду и, закусив губу, рисую в воображении картины мести, как маленький несмышленый мальчишка.