Глип напряг память, вспоминая линии маршрутов московского общественного транспорта.

– Трамвай, – решил он, наконец. – Сначала сядем на «Двадцать третий», затем пересядем на «Двадцать седьмой». Расчётное время прибытия – двадцать пять минут.

Как выяснилось чуть позднее, он ошибся всего на две минуты. В трамвае, впрочем, ехать тоже было неуютно: народ откровенно таращился на высоченного глипа в синем комбинезоне, невозмутимо и скромно стоявшего у окна с плюшевым слоником в руках. Зачем он, кстати, повсюду таскал с собой эту игрушку, он так и не объяснил. Чужая душа потёмки! Если, конечно, у пришельца есть душа…

Центр Ухода – обширное четырёхэтажное здание со стеклянными стенами, встретило трёх путешественников унылой серостью. В здании никого не было. Главный вход закрыт. О том же говорила и табличка на двери. «По техническим причинам…»

– Почему закрыто? – обратился глип к курившему неподалёку охраннику.

– Света нет, – хрипло сказал охранник. – Проводка сгорела вся на фиг.

– Очень интересно. А этого человека вы здесь не видели? – и пришелец послал в мозг человека изображение Василия Трубачёва. От неожиданности охранник выронил сигарету и на секунду «завис», удивлённый необычным вторжением в собственный мозг.

– В-видел, – растерянно промямлил он. – Как раз, когда свет вспыхнул, он из дверей выходил. В расстёгнутом пальто, в ушанке. На меня ещё тогда зыркнул так враждебно, мол, чё пялишься! А я ему: у тебя ширинка расстёгнута! Он и ушёл.

– В каком направлении?

– Да я и не видел, буду я ещё за всякими придурками следить.

– Благодарю за информацию, – глип отвернулся от охранника и подошёл к Роману. – Чувствуешь что-нибудь?

– Что-то чувствую, – признался мужчина. Но что именно, он не понимал. Некий энергетический след, размытый в пространстве. Глип подключился к его сознанию и тоже попробовал разобраться в деталях.

– Тут был бой, – неуверенно произнёс Сейрон, оглядываясь на здание. – Не вижу деталей, слишком нечётко. Впрочем, что бы здесь ни произошло, Василий вышел отсюда целым и невредимым, а это главное. А пошёл он вон в том направлении.

Роман и Вера проследили за тем, куда указывала рука инопланетянина. Глип невесело усмехнулся:

– В метро.

***

Поначалу Сейрону приходилось разматывать клубок смутных ощущений, которые испытывал Роман. Но затем человек и сам начал что-то улавливать и понимать, постепенно научившись отделять верный образ от всех других, выискивать правильный путь там, где прошли тысячи людей. Возможно, это была интуиция. Возможно, просто иной уровень восприятия пространства и времени. Но образ Василия Трубачёва всё чётче очерчивался перед внутренним взором.

Всё-таки, не зря Роман прожил полгода в обличии альтаирца. Кое-какие способности у него всё же остались.

Творилось, однако, нечто странное. По каким-то причинам след Василия то почти исчезал, то проявлялся с очевидной ясностью. Создавалось ощущение, что Василий буквально выпадал из этого мира и даже из этого времени, материализуясь уже в другом месте.

След петлял, отслеживать его не становилось легче. Василий, по всей видимости, несколько раз поднимался на поверхность, а затем снова нырял под землю, причем, не заплатив за вход.

Несколько часов выматывающих поисков всё-таки дали результат, когда троица оказалась перед пунктом космической телепортации. Таких пунктов по всему миру насчитывалось от силы пара сотен, и попасть отсюда можно было не в другой город на планете Земля, а на другую планету, единственную внеземную колонию землян.

На Марс.

Глип, у которого интуиция была куда как чувствительней человеческой, расспросил контролёршу на входе в зону телепортации и выяснил, что та видела Василия, когда тот перелезал через турникет.

– Обозвал меня вислоухой крольчихой, представляете?! – возмущалась женщина, даже не догадываясь об истинной причине своей говорливости. – Пьянь какая-то! И главное, перелез-таки и смылся!

– Вы сообщили об этом на ту сторону?

– Сообщила, конечно, но они его не задержали! Он как-то прошмыгнул мимо них.

Глип кивнул.

– Большое спасибо за информацию.

Роман и Вера поджидали его в сторонке. Пришелец коротко пересказал им свой диалог с контролёршей, а затем непритворно вздохнул.

– Придётся перебираться на Марс. Не люблю низкую гравитацию, но это единственный путь.

– А может ну его, этого Трубачёва? – с надеждой предложил Роман, которому уже осточертело гоняться за этим незнакомым человеком.

– Ты можешь мне предложить равноценный объект для изучения? – вопросом на вопрос ответил Сейрон. – Меня терзает любопытство, а на этой планете давно уже не происходило ничего значительного и интересного. Василий Трубачёв – куда более ценный экземпляр для исследования, нежели ты. Можешь обидеться на меня, я не возражаю.