В общем, в складывающейся в мире ситуации всё было очень зыбко и при этом хитро взаимосвязано. Причем, играя соло, взять и разрубить формирующийся «Гордеев узел» не представлялось возможным совершенно. Непременно приходилось, либо искать, либо взращивать, союзников. Потому и требовалось разрешить испанский вопрос с максимально возможными политическими выгодами. Потому и уделял Сталин ему своё внимание, хотя иных проблем, что внутренних, что международных, имелось столько, что не унесешь. Однако, как он полагал, время для принятия верного решения еще оставалось, отчего виделось возможным позволить себе получше подготовиться к будущим свершениям. Для того и решил двинуть одну из своих многочисленных пешек вперед. Благо пешка была удачливая. Иные ладьи не выживали там, где она умудрялась проскакивать с минимальными для себя потерями. Главное при этом требовалось уследить, чтобы пешка не посчитала для себя возможным превратиться в ферзя по преодолении всего игрового поля. А то много таких, молодых да шустрых, повидал он за свою жизнь.

[1] В реальности смогли построить только один корабль — «Ташкент».

[2] Николай Николаевич Поликарпов — главный конструктор основных истребителей РККА 30-х годов — И-5, И-15, И-16.

[3] НКИД — народный комиссариат иностранных дел

Одно дело — сказать и совсем другое — исполнить. Учитывая то, что в Испании у СССР только-только начинало формироваться официальное посольство, а также по причине отсутствия прямой связи со всевозможными испанскими министерствами, в которых так-то творился самый настоящий бардак из-за дележа власти, лететь Александру на Пиренейский полуостров предстояло инкогнито, дабы не терять драгоценное время. Да и действовать впоследствии предполагалось также под чужой личиной. Благо лазейки имелись. И ныне он как раз поджидал на входе в Московскую студию кинохроники свой будущий «пропуск».

— Роман Лазаревич? — окликнул Геркан мужчину лет тридцати, фотографию которого ему продемонстрировал получасом ранее начальник Главного управления кинематографии, уже получивший соответствующие указания сверху. Тот явно спешил заскочить внутрь здания, отчего едва не сбил с ног неожиданно возникшего у него на пути краскома.

— Да. Это я, — оказался вынужден притормозить и вступить в диалог кинооператор, что совсем недавно вернулся из протяженного автопробега по горам, долам и пустыням, а ныне как раз спешил на утренний просмотр очередной части отснятых в проделанном нелегком путешествии сюжетов. — Вы от меня что-то хотели?

— Полагаю, что это вы кое-что от кое-кого хотели, — слегка усмехнулся в ответ Александр и, выудив из нагрудного кармана гимнастерки сложенный вдвое конверт, продемонстрировал тот собеседнику.

— Это же! — аж раскрыл от удивления рот Роман, поскольку мгновенно узнал своё послание, оставленное им несколькими днями ранее дежурному в бюро пропусков у Боровицких ворот Кремля. Всё бы ничего, мало ли советских граждан ныне писали напрямую в наркоматы и членам правительства. Но основной особенностью конкретно данного письма являлся указанный на нем адресат — «Иосифу Виссарионовичу Сталину. Лично».

— Совершенно верно. Это именно оно, — сложив конверт и убрав его обратно в карман, Геркан указал на стоящий недалеко побитый годами эксплуатации автомобиль. Увы, за время нахождения под следствием его успели снять с прежде занимаемой должности, и вместе с местом службы также оказался утерян служебный ГАЗ-34. Вот и приходилось ныне пользоваться старичком «Росинантом», имевшим не самый презентабельный вид. Хотя само наличие машины уже говорило о человеке многое, поскольку даже сейчас во всей Москве насчитывалось всего порядка 5000 легковушек. — Давайте отойдем немного в сторонку и поговорим более детально о вашем желании. Заодно и товарищам не будем мешать идти на работу. — Сделал он такой легкий намек, что лишних ушей им точно не нужно.

— Да, да, конечно! — едва ли не затрясся от мигом охватившего его внутреннего воодушевления работник кино. Еще бы это было не так, коли он четко осознал, что его просьба о командировке в Испанию, адресованная самому Сталину, не пропала бесследно в секретариате, а оказалась вполне себе рассмотрена и, чем чёрт не шутит, похоже даже удовлетворена.

— Прежде всего, хочу сказать, что с вашим руководителем — Борисом Захаровичем Шумяцким уже всё предварительно согласовано. Но да он сам вам чуть позже об этом поведает, — дождавшись, когда собеседник займет пассажирское место, уточнил немаловажный факт разместившийся за рулем Геркан. — А пока слушайте вводную информацию, которой вам предстоит придерживаться в ближайшие месяцы. Я, вы, и ваш коллега — товарищ Макасеев, будем командированы в Испанию в качестве кинохроникеров. Как-либо мешать вам в вашей непосредственной работе, я не буду. Снимайте, пишите очерки, берите интервью — с моей стороны никаких преград вам в этом не предвидится. Но при этом имейте четкое понимание, что вся ваша командировка является прикрытием именно для моей работы. А потому, когда мы окажемся на, так сказать, месте событий, со мной попрошу не спорить. Куда я буду указывать пальцем, туда мы и будем направляться для сбора материалов. Возможно, иногда нам придется разделяться и действовать индивидуально. Но при этом всегда, везде и перед всеми вы будете обязаны придерживаться той легенды, что я ваш коллега-кинооператор.

— А вы с камерой работать умеете? — проглотив тысячу и один мигом возникших в голове вопросов, проявил прямо-таки откровенно деловой подход к своей будущей роли Роман Лазаревич Кармен.

— Нет. Даже ни разу в жизни в руках не держал. Поэтому в ближайшие дни вы будете натаскивать меня в этом деле, чтобы хотя бы внешне я не выглядел откровенным профаном или же дураком, — тут же озадачил своего собеседника краском. — Соответствующую аппаратуру и пленку для моего обучения вам выделят. Это уже тоже оговорено. Заодно на скорую руку подучите в своей профессиональной терминологии и теории проведения съемок. Ну, там, как работать против Солнца, как снимать в тени или сумерках. Тонкостям своего ремесла, в общем. И не переживайте, что я буду постоянно болтаться у вас под ногами. Как только моя работа завершится, я вас оставлю в покое, и сможете отправиться в свободное плавание. А может даже и раньше избавлю вас от своего присутствия. Всё будет зависеть от немалого числа обстоятельств.

— Сколько у нас имеется времени на ваше экспресс-обучение? — начав в задумчивости потирать мочку уха, поинтересовался кинооператор. Так-то и медведя ездить на велосипеде, можно было обучить при большом желании. Тут всё упиралось именно что в сроки.

— На 19-е августа для нас уже выкуплены авиационные билеты. Поэтому времени считайте, что вовсе нет. Так что, чем раньше мы начнем, тем лучше, — откровенно шокировал того собеседник.

— Три дня? — аж схватился от таких вестей за голову Роман. — У нас всего три дня?