— Твой «Комсомолец», конечно, по всем показателям лучше, — недолго пожевав нижнюю губу, был вынужден признать очевидное начальник АБТУ. Еще бы он не был лучше, если в иной истории оказался спроектирован после анализа всех недостатков тягача типа «Пионер»! Вот только знал об этом факте лишь один единственный человек во всем мире.

— Вот и я о том же, — лишь подтверждающи кивнул головой сосредоточенный на управлении автомобилем Геркан. — Я же не говорю, что они там все ничего не понимающие бездари. Вовсе нет! Большинство сотрудников НАТИ и конструкторского бюро ЗИС-а ни в чем не уступают мне, а то и превосходят, как инженеры. — Отвлекая пассажира от обозначенной темы встречи, с удовольствием поддержал он разговор о технике, дабы как можно больше усыпить бдительность Халепского. — Но они банально не осознают потребностей и нужд армии. Они там все гражданские до мозга костей. А технику должны помогать разрабатывать те, кто точно понимает, кем, как и где она будет эксплуатироваться. Вот тогда никаких «Пионеров» на свет появляться не будет, и страна не станет тратить немалые ресурсы на их проектирование с последующей постройкой. — Так он, рассуждая на техническую тему, смог протянуть целых полчаса, пока не заметил, что собеседник уже несколько поскучнел и потерял всякую бдительность. — Кстати, вот! Держите! — с этими словами он залез правой рукой себе за отворот шинели и вытащил оттуда удерживаемый за ствол револьвер «Наган». После чего тут же очень так настойчиво протянул оружие своему пассажиру рукоятью вперед, буквально всунув ствол тому в руки.

— Это что? — на мгновение растерялся Иннокентий Андреевич, поскольку в подобных ситуациях уж точно прежде не бывал. За что и поплатился. Бросивший руль Геркан внезапно навалился на него всем своим телом и, направив ствол револьвера в район сердца собеседника, нажал спусковой крючок. Раз, другой. А следом, выстрелил и в третий. По уже сложившейся традиции — в себя. Правда, на сей раз целил он не в голову, а по касательной в правый бок. Так, чтобы имелась видимость нападения со стороны пассажира.

В это время лишившаяся управления машина едва не врезалась в двигавшийся впереди грузовик, чуть не переехала не вовремя сунувшегося на проезжую часть пешехода, и лишь чудом не лишилась переднего правого колеса, вильнув и заскочив ненадолго на поребрик. Благо скорость была не сильно великой — чуть более 30 километров в час, так что рессора не лопнула, а штампованный диск не пошел восьмеркой, как то можно было бы ожидать от колеса со спицами. Да и резина осталась целой. А всё вместе это позволило Александру тут же нажать на газ и взять курс к «Ближней даче».

Чтобы всё прошло, как по маслу, ему требовалось срочно предстать перед глазами «Хозяина», дабы поведать об очередных злостных кознях «троцкистов, зиновьевцев и вообще предателей всех мастей», которые предприняли попытку его шантажа! Во всяком случае, именно на подобной версии он собирался настаивать, чтобы обезопасить не только себя, но и страну в целом, проталкивая параллельно с покаянием нужный именно ему «испанский» ход. А то ишь взяли за норму — играть им, как фигурой. Нет уж, в этот раз именно он собирался стать тем, кто будет лить в уши «игрока» желаемые ходы будущей партии.

Что же касалось почившего от его рук Халепского, то, судя по его воспоминаниям о будущем, ничего хорошего того в этом самом будущем не ждало. Пусть на 1 августа 1938 года о его расстреле или же аресте информации еще не имелось. Но грядущий перевод на должность наркома связи говорил знающим людям о многом — ведь все прежние назначенцы на эту должность заканчивали свою бренную жизнь очень плохо. Тем более, что для большей убедительности фигура «шантажиста» была обязана состоять на очень высокой должности и при этом иметь прямую связь, как с Герканом, так и с Тухачевским.

Вот именно в таком виде — с кровоточащим боком и с трупом начальника АБТУ на пассажирском сиденье, он и появился перед взором караула первых ворот любимого места ночлега Сталина. Да еще и имел наглость потребовать себе, как оказание первой медицинской помощи, так и скорейшего свидания с главным человеком в стране, коли у того имелось желание поговорить на очередную «скользкую» тему с неким Александром Морициевичем Герканом. И, следовало отметить, что у Сталина таковое желание появилось, как только он прибыл из Кремля. Всё же не каждый день к порогу его дома привозили трупы высокопоставленных военных. Причем привозил не кто попало, а тот, кто надо.

— Как вы себя чувствуете, товарищ Геркан? — перевязанного и переодетого в чистое белье Александра привели на встречу с главой государства в районе полуночи. Не то, чтобы его специально долго держали взаперти, естественно, предварительно оказав первую помощь. Просто секретарь ЦК по своей привычке очень поздно возвращался домой. — Как ваша рана? Вы присаживайтесь, присаживайтесь! — слегка махнул он рукой на мягкое кресло, проявив участие к передвигающемуся несколько скособочено раненому гостю.

— Благодарю за заботу, товарищ Сталин. Пуля прошла по касательной. Так что рана оказалась не опасной. Просто кровила много. Потому не обессудьте, что я в рубахе и штанах с чужого плеча и чужого…кхм…не плеча, — постарался пошутить Александр, аккуратно присаживаясь куда было указано.

— Мне доложили, что в вашей машине было обнаружено тело Иннокентия Андреевича Халепского — начальника Автобронетанкового управления. Но говорить о произошедшим с кем-либо, кроме меня, вы отказались. Что там у вас произошло? На вас напали? — вполне логично поинтересовался Иосиф Виссарионович, кинув мимолетный взгляд на остановившегося рядом с его правым плечом Власика. Сейчас в стране происходили такие события, что даже отлучаться в туалет без охраны Сталину виделось слишком опасным делом. Уж больно многим из региональных и районных партийных и чекистских лидеров не пришлось по душе начало фактического уничтожения «старой гвардии большевиков-ленинцев», поскольку немалая их часть являлись ставленниками и выдвиженцами тех самых людей, которые ныне готовились предстать перед судом. Люди они были зачастую не только хваткие, но и умные, отчего прекрасно осознавали и свою скорую незавидную участь — отправиться вслед за своими патронами. Прекрасно понимал ход их мыслей и сам глава государства, отчего и сторожился, как мог. Вот и на эту беседу пригласил поприсутствовать начальника своей личной охраны. Во избежание, так сказать.