Хошоны дружно усмехнулись и снова направили в нашу сторону табачное облако.

– Голова у меня от этой дряни кружится, – пробормотал стоящий за моей спиной Шалимов.

– Терпи, Федя, – тихонько ответил я, делая вид, будто мне нравится запах, и жестом приказывая Игнату убрать подарок подальше.

– Я думал, – степенно протянул самый молодой из хошонов Аген, на правой щеке которого красовался огромный шрам в виде косого креста, – что Повелитель Стужи раскурит трубку с нами.

Ага, сейчас. Я с силой выдохнул через нос, отгоняя снова потянувшиеся ко мне струйки дыма. Ну и запашок! Действительно, редкостная дрянь. Хорошо еще, что входной полог не опущен, а то что-то дымовое отверстие в потолке сооружения кажется слишком узким, не справляется с задымленностью в помещении. А может, просто этот дым слишком тяжелый, вот и стелется понизу. Задохнуться мы не задохнемся, но пассивно накуримся по полной программе.

– Повелитель Стужи сам решает, когда ему курить, а когда не курить, – холодно ответил я. – Благодарю вождей за дорогой подарок! И предлагаю перейти к делам.

Следующие полчаса я заливался соловьем, в красках рисуя перспективы мирного сосуществования наших народов, рассказывал, как хошоны будут богатеть без войн и походов на торговле с нами. Я изображал заинтересованность в их мехах и тканях. По правде говоря, и то и другое было дрянного качества, но после доработки могло идти в Старый Свет в качестве заморской экзотики. Кроме того, я вполне искренне надеялся на поставки нам хошонами мяса. Ну а мы на обмен могли предложить огромный перечень товаров: зерно, множество товаров мануфактурного производства от хорошо выделанной кожи до металлических изделий, алкоголь, порох и, конечно же, оружие. Причем мы готовы торговать честно, а не расплачиваться всяким хламом вроде бус из цветного стекла, как зачастую делают фрадштадтцы, ошибочно называемые туземцами сынами Повелителя Большой Воды.

Проклятые хошоны словно маски нацепили, лишь при упоминании оружия снова промелькнул интерес в глазах, но и только. А может, они накурились этой своей дряни и вовсе не слушают меня? Вон, у них уже и лица приобрели какой-то лиловый оттенок. Эх, знать бы заранее, что они тут курильню устроят, поставили бы условием запрет на курение. Или просто на свежем воздухе провели бы переговоры. А здесь хоть вход и не закрыт, но очень уж неохотно выползает наружу сизый дым.

– Ванька, ты чего запинаешься постоянно? – как-то странно, нараспев произнес я, поворачивая голову в сторону переводчика, ранее не замеченного в косноязычии.

Мир на мгновение смазался, словно зрение не поспело за движением головы, после чего приобрел привычные очертания, только лица хошонов при этом из лиловых стали коричневыми. Но эта метаморфоза осталась на втором плане, потому как я обнаружил остекленевший взгляд и стекающую с уголка губ слюну у сидящего рядом Игната, а располагавшийся далее Веретенников снова и снова пытался повторить уже произнесенную фразу, отчаянно жестикулируя при этом руками, словно это должно было помочь ему вытолкнуть из гортани застрявшие слова. Вот это номер! Да эти клоуны намеренно обкуривают нас!

Не с коноплей ли табачок смешан случаем? Хотя вряд ли. Курением травки я никогда не увлекался, но что-то не припомню, чтобы баловавшиеся этим делом знакомые рассказывали о таких эффектах. Скорее всего, здесь мы имеем дело с каким-то хошонским ноу-хау, которое не воздействует на привычных к нему туземцев, зато превращает в овощи бледнолицых пришельцев из-за океана. А почему меня не так сильно зацепило «чудодейственным» дымом? Так ведь я-то человек двадцать первого века, мой организм еще не такими запахами закален.

Как там дела у Шалимова и Сотникова, уже было неважно – если я начну озираться по сторонам, это может стать сигналом к началу действий для противника, так что рассчитывать нужно только на себя.

Резко встряхнув головой, я вернул картинке реальные цвета – оказалось, что лица у моих оппонентов не лиловые и не коричневые и уже не такие невозмутимые, как мне казалось еще минуту назад. Теперь на них без труда читалось предвкушение победы, при этом взгляды Агена, Хулуза и Юмиту были устремлены на меня одного.

Юмиту криво улыбался, Хулуз облизывал губы, а молодой Аген уже тянул нож из-за пояса. Охранники тоже подобрались, но держались пока поодаль. Что характерно – курить хошоны дружно прекратили, видимо, посчитав миссию выполненной. Что ж, не будем расстраивать ребят раньше времени.

Растянув губы в дурашливой улыбке, я весело подмигнул Хулузу:

– Зря ты так, дяденька! Такой шанс упускаете!

Старший из вождей нахмурился, видимо, обеспокоенный несоответствием моего тона той степени обкуренности, которой я должен был достичь к этому времени, но исправляться я не собирался. Уже полностью извлекший нож из ножен Аген что-то неразборчиво пробормотал, обращаясь к своим старшим товарищам, вероятно, согласовывал начало активных действий. Что ж, вот-вот начнется самое веселье!

Делая вид, что страдаю от духоты, я рванул верхние пуговицы мундира, сунул руку за пазуху, сразу нащупав рукоять револьвера в наплечной кобуре. Дальнейшее было уже делом техники – выхватить оружие, попутно взводя его левой рукой, и, направив ствол в сторону молодого вождя, нажать на спусковой крючок.

Грохнул выстрел, тело начавшего подниматься Агена отбросило назад. Я толчком опрокинул «зависшего» Игната на спину, сам заваливаясь при этом влево. Очень вовремя, между прочим! Потому что Хулузу не нужно было тратить время на извлечение ножа из ножен: он у него был припрятан в рукаве и полетел в мою сторону спустя всего секунду после выстрела.