— И они вот так просто его пустили и поверили?

— Вернись на землю, Плащ, — снова, с прежней иронией, присвистнул Петр. — Даже самые сомневающиеся головы заинтересуются хрустом эксов. Особенно когда дельце не особо пыльное. Жадность, капитан. Жадность…

— Допустим… про артефакт есть информация?

Петр наклонился и достал из ящика небольшой лист бумаги, на котором оказалась запечатлена та самая статуэтка, которую Арди с Лизой вытащили из особняка. Причем изображена в мельчайших подробностях.

— Держи, — Петр толкнул листок по столу. — Лиза не только с детства автомобили угоняет… угоняла, но еще и рисует… рисовала отменно. Всегда ей говорил, чтобы завязывала со всей этой мутью и…

Огланов не договорил и скупо отмахнулся. Милар забрал рисунок, сделал еще несколько записей в блокноте, после чего шумно отодвинул кресло и встал на ноги.

— Из города не уезж…

— Ты мне еще будешь рассказывать, что мне делать, а что нет, капитан, — перебил Петр.

Милар пару мгновений смотрел на Огланова, а затем развернулся и направился на выход. Следом за ним отправился и Арди.

У самых дверей их остановил оклик Петра.

— Плащ.

— Да?

— Она… тяжело?

— Нет, — через секунду паузы ответил Милар. — Лиза умерла во сне. Не мучилась. Даже не поняла, что произошло.

Снова короткая пауза.

— Врешь, — сухо констатировал Петр.

Милар ничего не ответил. Закрыв за собой дверь, он подошел к столу Эллы.

— Ваш чай, — с прежней, беззаботной улыбкой, девушка протянула ему чашку. — И ваш какао.

— Будьте любезны материалы о пропаже мальчика.

— Хорошо, — и она безропотно подошла к архиву, покопалась в нем пару минут, после чего протянула им тонкую папку со всего несколькими листами.

— Хорошего дня, — попрощался Милар и вышел в коридор.

— А как же чай?! — донесся им в спину обескураженный окрик. — И какао?!

Они спустились на лифте и вышли на улицу. Дул морозный ветер. Наступающую темень разгоняли зажигающиеся фонари, а люди, сквозь снегопад, спешили по домам.

И они ничего не знали ни о демонах, ни о Лизе, ни о пропаже детей, которые, если верить чутью старого сыщика, тоже были как-то связаны с происходящим.

Арди чувствовал в этом что-то неправильное. Что-то чуждое. Будто он, стоя среди толпы горожан, стал для них лишним не потому, что принадлежал к числу полукровок Первородных, а потому…

Как-то внезапно для себя он чуть лучше понял слова, спьяну сказанные Катериной тогда, в поезде, перед нападением степных бандитов.

— Садись, — Милар открыл автомобиль и завел двигатель. — Докину тебя до « Брюса» и поеду домой. Детей обниму…

— А к Пижону мы…

— Садись давай, господин маг!

Арди, все так же, сначала убрал посох, а затем забрался внутрь и сам.

Какое-то время они ехали молча. Милар следил за дорогой, а Арди смотрел на разгорающиеся огни. Мириады сверкающих точек зажигались на темном полотне столицы, создавая иллюзию света. Но лишь иллюзию. Лей-огни светили холодом, безжизненным огнем, никогда не знавшим своего имени и оттого — глухим и немым.

И все же было в этом нечто тонкое, завораживающее, постепенно утягивающее за собой в едва заметную игру живых теней и мертвого света. Громады из камня, стали и стекла, освещавшие улицы сиянием Лей; темное, низкое небо с облаками, ступавшими походкой гробовщика; а где-то на изнанке, с обратной стороны пылающего великолепия, темные тайны.

— Я пока запрошу сведения у стражей, — нарушил тишину Милар. — Ты жди моего следующего вызова. И это… постарайся, Ард, повнимательней слушать Эдварда. Что-то мне подсказывает, что нам это может пригодиться.

— А ты можешь получить для меня допуск к трудам по демонологии в библиотеке Большого?

Милар, от неожиданности, чуть не въехал во встречную машину. Та ему просигналила и, водитель опустив стекло, прокричал нечто нелицеприятное.

Капитан просто поехал дальше.

— Хорошо, выпишу, — он даже не стал спрашивать зачем. — До конца недели получишь посыльным. Но учти, что контора потом внимательно оценит, какие книги ты там брал.

Арди кивнул.

— Не проблема.

* * *

— Давай, господин маг, до встречи, — Милар захлопнул дверь и, выпрямившись, направил автомобиль дальше по каналу Маркова.

Арди же, стоя на набережной, не спешил возвращаться домой. Он, сложив локти на парапете и поставив посох рядом, вглядывался в собственное отражение на поверхности пробившейся сквозь ледяную корку черной воды.

Мимо ползли машины, порой проходили люди, а Арди все стоял и всматривался в напоминающую деготь реку. Полчаса, может час.