— Четверть одиннадцатого? — Милар, не отрывая взгляда от женщины, скрипел карандашом по листу блокнота. — Откуда такая точность?

— У меня муж работает управляющим в ресторане на Малой Оборонной, — женщина, кажется, отошла от шока и взяла себя в руки. — Он возвращается каждый день ровно в десять и я ему ужин готовлю. В тот раз он немного задержался. Пришел на десять минут позже. И, пока он раздевался, я увидела Лизу. Было десять пятнадцать.

— Хорошо, — кивнул Милар и перевернул страницу. — Что можете рассказать про соседку?

— Извините, я не поним…

— Были ли у неё визитеры? Или кто-то регулярно её навещал? Шумела ли? Может какие-то настораживающие вас ситуации возникали?

Женщина только развела руками, из-за чего едва было не пролила кофе на ботинки капитана.

— Ой, простите пожалуйста, я…

— Ничего страшного, госпожа…

— Мария Эрите.

— Ничего страшного, госпожа Эрите, — скучающе отчеканил Милар, попутно оставляя очередную запись. — продолжайте рассказ.

— Да рассказывать особо и нечего, господин дознаватель, — Мария окончательно расслабилась и перестала напоминать ожившую куклу. — Лиза как въехала сюда…

— А когда?

— Что-то около года назад, может чуть больше, — слегка дернула плечиками госпожа. — С ней проблем никогда не возникало. Не шумела, мужчин не водила. Порой, конечно, к ней захаживали, но редко. Сама она, правда, иногда могла несколько дней не появляться. Тут вон, кстати, перед праздниками, ну, до Нового Года, куда-то исчезла чуть ли не на полторы недели. А как вернулась — хромала и выглядела не очень важно. Да, если честно, я чего-то сказать конкретного не смогу. Пересекались с ней не часто. Она рано утром уходила, возвращалась поздно. Алкоголем от неё никогда не пахло, разве что сигареты курила какие-то больно вонючие. Да на этом и все. А что случилось-то? Потерялась? Ищите?

— Спасибо за содействие, госпожа Эрите, — проигнорировал вопросы Милар. — Хорошего вам дня.

Капитан закрыл дверь прямо перед лицом Марии, захлопнул блокнот, и направился на лестницу.

— Идем, Ард.

Юноша не сдвинулся с места.

— Ты чего? — переспросил Милар, уже почти перешагнувший порог лестницы.

Ардан втянул воздух носом, а затем резким движением стер с губы мятную мазь. В то же мгновение голова опять немного закружилась из-за запаха мертвечины. Но на этот раз к сладковато-чесночной вони прибавились еще и другие нотки.

Нотки, которые Арди сперва не заметил из-за трупа, а затем и из-за мази. Вонь болотной гнили вперемешку с цветением лилий и ночных цветов.

Запах Бездомного.

Ардан, ни секунды не раздумывая, ударил посохом о пол. Лей заструилась по его телу, наполнила руку, втекла в посох, а затем пронеслась по зданию, утекая куда-то вглубь тверди. Под ногами вспыхнула печать, а из навершия вырвались белесые нити, формируя четыре острых, длинных сосульки, застывшие над плечами Арди.

Все это не заняло и доли мгновения, но Милару не требовалось ничего объяснять. Плащ, выхватив револьвер, направил тот в дверь и, без всяких вопросов, сделал два выстрела.

Пули просвистели рядом с Арди и, врезавшись в деревянную створку, выбили из той острую щепку. Внутри квартиры послышалось змеиное шипение, а следом громадный, толстый змеиный хвост, по размерам ничуть не меньше автомобиля, выбил дверь, отправляя ту в короткий полет, окончившийся где-то прямо над головой капитана.

Милара, засыпая обломками, сбило с ног и отправило кубарем катиться вниз по лестнице.

Арди же, успевший отпрыгнуть в сторону, вновь встал перед, теперь уже, пустующим проемом.

Там, внутри квартиры, он увидел тварь, которой впору было бы оказаться в клетке вместо Пасти.

Нижняя часть туловища — змеиный хвост, обхватом в метра полтора, а длинной около пяти. А верхняя — женское, обезображенное, с четырьмя грудями, клыкастой, лысой пастью, и жабьей кожей. Позади, разодранные, обгрызенные, частично сожранные, лежали тела настоящих Марии Эрите и её мужа.

— Говорящ-щ-щий, — на языке Фае прошипела Бездомная. — Я сожру твое сердце и выпью твою Лей!

Свернув хвост кольцами, она уперла его в стену раскуроченной спальни и, резко разжимая, словно стрелу запустила саму себя в полет. Выставляя перед собой руки, увенчанные, вместо пальцев, тонкими спицами-когтями, она распахнула клыкастую пасть и задергала раздвоенным языком.

Арди же, пользуясь короткой заминкой, успел еще раз ударить посохом о пол и вместо того, чтобы отшатнуться, сам ринулся вперед. В итоге, когда его окутала мерцающая пелена щита, то юноша уже встал аккурат внутри дверного проема.