— Обещал, — шептала она. — а я обещала твой ежевичный пирог.

Арди как-то совсем глупо и по-дурацки улыбнулся. И, если честно, в данный момент ему было плевать и на ежевичный пирог, и на вторую канцелярию с Орочьими Пиджаками, Большим, Великим Князьями, эльфами и самим Императором в придачу. Он обнимал маму. Большего и не надо.

— У нас скоро традиция такая сложится, здоровяк, — прозвучало со стороны дверей. — Встречать тебя всей толпой в разгар зимы. Правда в прошлый раз ты был куда меньше, да и время было утро, а не ночь. Так и будем на улице стоять?

Арди опустил матушку и посмотрел на Келли. Тот выглядел таким же, каким его и запомнил Ардан. Среднего роста, боевой комплекции, с чуть щербатыми зубами и тяжелым взглядом. Только теперь, вместо высоких ботфорт, удобных кожаных кавалерийский штанов с заправленной в них льняной рубахой, он носил двубортный костюм двойку и галстук. И выглядел… ужасно комично.

— Да знаю я, — Келли потянул за воротник и ослабил узел галстука. — Но твоя мама настояла, чтобы я к празднику выглядел нормально. Мне кажется, я и в рубахе тоже выглядел ничего так.

Ардан не выдержал и засмеялся. Спящие Духи, в данный момент он был рад видеть даже этого шерифа.

— Пойдемте в дом, — напомнила матушка. — А то действительно замерзнем, да и полночь уже скоро.

На крыльцо поднялся Эрти, державший в руках вещи и посох Ардана, а рядом улыбалась во все двадцать или даже двадцать два зуба маленькая Кена.

— Пойдемте, — кивнул Арди и, приобняв за плечи матушку и брата, зашагал в дом.

У самого порога он остановился и обернулся посмотреть в сторону вокзала, спрятавшегося на холме, укутанным тьмой. Если бы это был одна из прадедушкиных сказок, то на этом история бы и закончилась, но…

* * *

— Да не может такого быть, — отмахнулся Келли, потягивая виски из граненого стакана. — Прямо вот чтобы в двадцать этажей?

— А некоторые еще и выше, — кивнул Арди, уплетая за обе щеки кусок ежевичного пирога.

Матушка слово сдержала. Приготовила, в разгар зимы, пирог из ягод. Где она те взяла — так и не рассказала. Но результат на лицо. Вернее — в руках. С хрустящей, рыжей корочкой, с рассыпчатым дном, заполненный вареньем и ягодами, он одновременно таял во рту, хрустел на зубах и заливал гортань сладким, чуть вяжущим соком.

Арди не страдал особой жадностью, но ничего не мог с собой поделать и, кажется, в одиночку слопал больше половины.

Стрелка на часах уже приблизилась ко второму часу. В ночном небе отгремели вспышки бутонов разноцветных фейерверков и шутих, а на улице стихли гуляния даже самых веселых компаний. Те, что еще имели силы, перебрались в город поближе к теплым помещениям кафе и баров. А остальные, пользуясь выходным, спешили забраться в постель и отдохнуть, набраться сил.

— И ни одной лошади? — все не унимался Келли.

— Я не видел, — пожал плечами Ардан. — Все на автомобилях. И куда новее, чем в Дельпасе. К примеру, есть такие, что без крыши и едут быстрее, чем самые резвые из тех, что ты видел здесь.

— Без крыши? — фыркнул бывший шериф. — Да ты меня разыгрываешь.

— А смысл? — улыбнулся Арди.

— Понятия не имею, что там в твоей голове делается, здоровяк, — отмахнулся Келли. — Но я начал подозревать, что ты брешешь, еще когда ты мне про этот… как его… про Большой начал рассказывать. И, клянусь Вечными Ангелами, если бы не твое фото рядом с Императором, — он кивнул на черно-белую вырезку из газеты, которую матушка заботливо убрала в рамку и повесила над камином в гостиной среди прочих фотографий семьи. — Я бы решил, что ты там отморозил себе уши.

— А правда, что в Метрополии ночью так же светло, как и днем? — спросила матушка, поглаживая волосы уснувшей у неё на коленях Кены, испачкавшей за праздничным столом свое нарядное, розоватое платьице. Дважды.

— В начале лета, — ответил Ардан, облизывая пальцы от крошек. — Так что я не видел.

— А трамваи? — сонным, заплетающим языком, откликнулся Эрти, сидевший на полу у самого очага. Он все еще все время мерз. — Это действительно как вагоны паровоза, только без самого паровоза.

— Да, — подтвердил Арди. — ездят по рельсам, а те проложены прямо по улицам столицы. Только они меньше намного, чем железнодорожные и утоплены в само полотно, чтобы автомобили могли проехать.

Келли присвистнул, а матушка лишь покачала головой и поцеловала макушку зевнувшей Кены.

— Так, ладно, — Келли поставил стакан на столик и, хлопнув себя по коленям, поднялся с уютного кресла, обитого матерчатой тканью. — Пойдем, Эрти, уложим твою сестру, да и тебе самому уже пора спать.