Шрифт:
Стояла глубокая ночь.
Но в вышивальной мастерской горели огни.
Уже давно пора было ужинать, но все служанки собрались здесь.
В очередной раз уколов палец, Цзисян ойкнула и засунула его в рот. Потом снова посмотрела на дверь и невнятно спросила:
– Сестрица Инло еще не вернулась?
Линлун, не отрываясь от своей вышивки, ответила:
– А кто сказал, что она вообще сможет вернуться?
– Ты чего такое говоришь?! – разозлилась Цзисян. – Тьфу-тьфу-тьфу! Сплюнь три раза!
Линлун скривилась – вот еще, будет она таким заниматься! Цзисян, заметив ее отвращение, разозлилась пуще прежнего и уже собиралась высказать все, что думает, как вдруг одна из служанок, ближе всех к двери, закричала:
– Скорее, скорее, кто-то пришел!
Цзисян бросилась на улицу.
Внезапно рядом с ней будто пронесся порыв ветра, кто-то побежал вперед еще быстрее.
– Ма-матушка Чжан? – ошарашенно посмотрела ей вслед Цзисян.
Матушка Чжан без оглядки умчалась к воротам и вся в нетерпении уставилась на вошедшего евнуха, ожидая услышать из его уст хорошие вести либо, по крайней мере, не услышать дурных.
– Поздравляю вас, матушка Чжан, – произнесла одна из трех служанок, что пришли вместе с ним. – Ваша Вэй Инло хорошо проявила себя на празднестве. Эти дары прислала императрица в качестве награды.
Она махнула рукой, и две служанки подошли с подносами в руках.
На одном было два отреза шелка, на другом – пара головных шпилек.
Все вещи, изготовленные во дворце, были высокого качества, а уж дары императрицы были лучшими из лучших как по искусству работы, так и по материалам.
Шпильки оценить было сложно, можно было лишь догадаться, что камешки на них изготовлены из легендарной ланьтяньской яшмы [70] .
С отрезами шелка все обстояло иначе, работницы вышивальной мастерской были способны признать качество полотна.
– Ткань просто замечательная, надеть такую – все равно что искупаться в роднике, полезно не только для кожи, но и для здоровья.
– Много ты знаешь, это шелк из Цзяннани, настоящее сокровище.
– Из таких тканей шьют одежды знатным господам. Инло – настоящая счастливица…
70
Ланьтяньская яшма, один из четырех знаменитых видов яшмы (наряду с хэтяньской, сюйяньской и душаньской). Это один из самых ранних видов яшмы, используемых в Китае.
Матушка Чжан отозвала пришедшую служанку в сторонку, чтобы поговорить, и вытащила из рукава серебро. Та долго отказывалась, но потом все же нехотя приняла. Лично проводив гостей, матушка Чжан вернулась и радостно объявила сгорающим от любопытства служанкам:
– Все в порядке, ступайте ужинать.
Да разве же им сейчас было до еды?
Цзисян ринулась к ней первая:
– Матушка Чжан, родненькая, расскажите, что такого сестрица Инло сделала на празднестве?
– Да, матушка, расскажите нам, – подошла также Лин-лун. – Что же сделала Инло, что ее не только не наказали, но еще и наградили?
Матушка Чжан была в добром расположении духа.
– Я и сама не поняла толком. Пусть лучше вернется и сама все расскажет.
– А где она сейчас?
– Получив награду, – ответила матушка Чжан, – надобно отвесить земной поклон императрице и поблагодарить ее за милость!
= Тем временем во дворце Чанчунь =
Минъюй держала шестигранный фонарь, чей мягкий оранжевый свет озарял коленопреклоненную тонкую фигурку, отбрасывая от нее длинные-длинные тени.
– Ваше величество. – Вэй Инло прижалась лбом к сложенным рукам. – Я здесь, чтобы умолять вас о прощении.
– Неужели? – Императрица Фуча уже в простом светлом платье походила на вернувшуюся на луну Чанъэ [71] , такая же изящная и легкая, как небожительница. Она обворожительно улыбалась: – Не благодаришь, а умоляешь о прощении?
71
Персонаж китайской мифологии. Фея-небожительница, почитается как богиня Луны.
– Да, – ответила Вэй Инло и рассказала императрице всю историю с нитями. – В вышивальной мастерской завелся вор, злодей украл нити из павлиньих перьев. Нужно было что-то делать, я осмелилась заменить их нитями из хвоста оленя и, чтобы выйти сухой из воды на празднестве, придумала такую отговорку.
– Раз твоя затея удалась, зачем же являться ко мне с повинной?
«Потому что я в это не верю».
Потому что все сложилось чересчур уж гладко, настолько, что казалось, будто сама императрица нарочно помогала ей.