— Ха. — О фотоаппарате своем Кел подумывал — заодно с тем, что о нем перестала идти речь примерно тогда же, когда у Трей опухла губа. Кел винил Джонни. — А что там снято такого, чего Рашборо надо было?

— Как вы с ребятами золото в реку закладываете.

Повисает молчание.

— Ты знал, что я там была?

— Не-а, — осторожно отвечает Кел. На него Трей не смотрит; взгляд вперяет в тропу, куда удалился ее папаша, глаза прищурены против солнца. — Я как бы прикидывал, но точно не знал. Зачем ты это снимала?

— Показать Рашборо. Чтоб он съебался.

— Ясно, — говорит Кел. Вносит в свои представления поправку. Трей не просто снимала за спиной у Джонни — она взялась за это, тщательно подготовившись, чтоб его наебать. Теперь Кел еще более озадачен: с какой целью Трей размахивала в пабе тем золотишком Джонни?

— Я не знала, что ты там будешь, — говорит Трей. — На реке. Ты мне ничего не сказал.

Она крутит бутылку с водой между колен, повесив голову. Наблюдает ли она за Келом искоса или нет, ему не видно.

— Считаешь, должен был, — говорит он.

— Ну.

— Я собирался. Накануне, когда тебе камеру выдал. Только отец твой явился и забрал тебя домой, у меня возможности не подвернулось.

— А ты чего с ними пошел? На реку?

Тем, что она спрашивает об этом, Кел тронут: она достаточно хорошо его знает, чтобы по умолчанию считать, что он там не для того, чтоб обуть дурака-туриста.

— Хотел приглядывать за происходящим, — говорит он. — Рашборо сразу показался мне стремным, и ситуация могла стать паршивой. А мне нравится врубаться в то, что вокруг происходит.

— Сказал бы мне сразу. Я, бля, не малая. Сто раз тебе говорила.

— Я знаю, — говорит Кел. Он все еще прокладывает себе путь со всей доступной ему осторожностью и бережностью. Не врать малой Келу ума хватает, но хватает ему ума и не говорить ей, что ему необходимо за ней присматривать. — Я не считал, что ты слишком мала, чтоб понимать, или как-то. Думал я только о том, что Джонни — твой отец.

— Он мразь конченая.

— Не отрицаю, — говорит Кел. — Но не хотелось тебя ставить в трудное положение, полоща его или его затею, и сведения из тебя выдаивать не хотелось. Я решил, что надо предоставить тебе решать самостоятельно. Просто хотел знать, что вообще происходит.

Трей осмысляет сказанное, крутя бутылку. Кел прикидывает, не поставить ли ей на вид, раз уж зашла речь, что и сама Трей уйму всякого от Кела утаила. Решает не делать этого. Судя по всему ее виду, не пришло еще время ей перестать держать свое при себе. Она по-прежнему кажется Келу недосягаемой. Попробуй он к ней подобраться прямо сейчас и соври — она окажется от Кела еще дальше. Он выжидает.

Наконец Трей поднимает на него взгляд и кивает.

— Прости, что я отдала твою камеру, — говорит она. — Я с тобой расплачyсь.

— Об этом не волнуйся, — говорит Кел. Все его мышцы самую малость расслабляются. Он, может, и не все исправил, но на сей раз, судя по всему, хотя бы сумел ничего не испортить. — Твой отец, может, велит тебе ее мне передать. Когда сотрет то-се с карты памяти.

Трей выдыхает уголком рта.

— Скорее в болото бросит.

— Не, — говорит Кел. — Ни к чему ему, чтоб я шум поднял и привлек к этому внимание. Сотрет запись, остальное вернет. Все будет хорошо.

Трей поворачивает голову на звук автомобиля сзади. За деревьями и поворотами дороги замелькало — широкие пятна, белые и синие, маркированная машина.

— Гарда, — говорит она.

— Ага, — говорит Кел. — Шустро они.

Оглядывается бросить последний взгляд на безмолвный предмет в полосах теней. С виду мелочь, на него легко не обращать внимания, что-то такое, что валяется сейчас под ногами, но ближайший крепкий ветер сдует это прочь. Кел понимает то, чего не понимает Трей: масштабы перемен, далеко идущих и неотвратимых, какие несет с собой подъезжающий автомобиль.

Двое оперативников могли бы оказаться братьями — молодые мясистые крепыши с одинаковыми опрятными стрижками и одинаковыми свежими солнечными ожогами. У обоих такой вид, будто в их карьере происходящее беспрецедентно, и они держатся сверхофициально, чтобы показать друг другу, что они тут со всем управятся. Выясняют у Кела и Трей их имена-фамилии и все прочее, уточняют с Трей, во сколько именно она обнаружила тело, — в ответ получают невыразительное пожатие плечами и односложное «рано», — а также не прикасалась ли она к трупу. Записывают и имя Рашборо — Кел на этот счет сомневается, но оставляет свои сомнения при себе — и где Рашборо живет. Кел со смешанными чувствами прикидывает, что к тому времени, как они туда доберутся, Джонни уже и след простынет.

Оперативники принимаются огораживать место преступления лентами, тянут их между деревьями. Один отгоняет пару овец, подбредших узнать, что тут к чему.

— Можно мы поедем ко мне, господин сотрудник? — спрашивает Кел у второго. — Трей помогает мне по столярной части, и нам надо заказ доделать.

— Шик, — отвечает опер с формальным кивком. — Следователям понадобится снять показания. Они по этому номеру до вас обоих дозвонятся, верно?

— Верно, — отвечает Кел. — Мы собираемся сидеть у меня дома почти весь день. — Поглядывает на Трей, та кивает. Вороны целеустремленно и неспешно вновь принялись смещаться вниз по ветвям.