Настрой меняется и у остальных — тихое согласное бормотание.

— А мы, что ль, должны ему? — спрашивает обеспокоенный Пи-Джей.

— Ничего ты не должен, чего не хочешь, — заверяет его Джонни. — Помозгуйте. Не спешите. Но одно имейте в виду: если вы прикидываете, что золото тут есть, и решите спросить Рашборо, можно ль вам в его компанию вложиться, это надо будет устраивать скоро. Как только он найдет золото, доли эти страсть как подорожают.

От этого Пи-Джей умолкает; приникает к своей пинте, кумекает. Сонни с Коном переглядываются, в пространстве между ними витают вопросы.

— А во сколько оно встанет? — спрашивает Десси. — Вложиться чтоб.

Джонни пожимает плечами.

— Может по-разному. Зависит от того, какой процент ты хочешь, сколько, по его прикидкам, он найдет, и все такое. Я вбросил несколько тыщ, и нехилый кусок мне отвалили, но то было, когда у дружочка нашего ничего, кроме бабкиной сказки, не было. Теперь он, может, и повыше оценит — после сегодняшнего.

— Если будем заодно, — говорит Сенан, — он это оценит так, как мы скажем, а иначе пусть идет копать к себе в огород.

— Не обещаю, что ему вообще нужны вкладчики, — предостерегает их Джонни. — У него другие ребятки есть, кто нос по ветру держит, в Лондоне, — у него для других, может, и места нету.

— Я и говорю. Если мы все в этом, наше слово крайнее будет.

— Кто сказал, что я вообще хочу вкладываться? — спрашивает Франси.

Сонни откидывается на диванчике, рыча от раздражения.

— Для бля, ты ж сам это все начал…

— Парни, парни, — говорит Джонни, вновь пытаясь всех успокоить. — Никому сегодня ничего решать не нужно. Просто потолкуйте с Рашборо. Только вежливенько так, не прите, будто с каким бычарой на скотном рынке. Пробный шар катните и поглядите, что скажет.

Кел завязывает выжидать. Прикидывает, что сказанного более чем достаточно, чтобы придать этому раскладу новый угол зрения, — как только он выложит мужикам свои два цента, чтоб задумались.

— Джонни, — произносит он. Голос не повышает, но сознательно придает ему достаточно объема, чтоб мужики примолкли. — У меня к тебе вопрос.

На одно мгновение ока Джонни замирает, не моргая. А следом:

— Ох ты святый боже, — говорит он, изображая ужас и прикладывая ладонь к сердцу. — Жуть какой серьезный он, кажись. Я за лицензию на телик забыл уплатить, гарда? На рыдване нашем покрышки, может, облысели? Дайте загладить, умоляю, я буду хороший мальчик…

Кел ждет, пока Джонни выдохнется. Остальные взирают. Кое-кто — Сонни, Десси и Бобби — ухмыляется, наблюдая коленца Джонни. У Пи-Джея вид просто растерянный. Сенан и Франси не улыбаются.

— Не, погодьте, — говорит Джонни, вскидывая палец, будто Кел собрался его перебить, чего на самом деле не происходит. — Не подсказывайте. Дошло. Я шибко борзый был, гарда. Перешел дорогу без…

И тут взгляд у него соскальзывает Келу за плечо, и раздается голос Трей.

— Пап.

Кел быстро оборачивается. Трей стоит у входа в нишу. Просто стоит, как всегда, крепко, руки в карманах, на ней старая синяя футболка и вытертые джинсы, но Кел вдруг сражен ее видом. У нее, побуревшей от лета и мускулистой от их общей работы, черты выразительнее и проявленней, чем он ее помнит всего пару дней назад, ребенком она не выглядит; у нее вид человека, способного за себя постоять. Сердце у Кела сжимается так сильно, что невозможно дышать.

— Ну ты глянь, кто к нам пожаловал, — говорит Джонни через долю секунды. — Что за тема, солнышко? Дома что-то не так?

— Не, — говорит Трей. — Сказать тебе хочу кое-что.

Брови у Джонни вскидываются.

— Ну ты ж батюшки святы, — говорит он, — до чего все загадочно. Мне выйти с тобой, а?

— Не. Можно тут.

Джонни взирает на Трей со снисходительной полуулыбкой, но Кел видит, что Джонни поспешно соображает. Не то чтобы растерян, но что-то застало его врасплох. Что-то происходит.

— Натворила чего, — произносит он, — и боишься теперь, что рассержусь? — Игриво грозит Трей пальцем. — Ай ну же. Папка не рассердится. Знамо дело, я сам уйму всякого творил в твоем возрасте, а?

Трей пожимает плечами. Пи-Джей, оказавшись, как ему кажется, посреди неких семейных разборок, сучит ногами и пытается измыслить какой-нибудь разговор с Мартом. Март не обращает на него внимания и беззастенчиво упивается драмой.

— Ладно, — говорит Джонни, все про себя решив. — Иди сюда, выкладывай. — Похлопывает по дивану рядом с собой. Трей приближается, но продолжает стоять. Нижняя губа у нее припухла.

— Когда Рашборо заходил в тот вечер, — говорит она, — он тебе рассказывал, где, как ему бабка говорила, золото есть. Я подслушала.

— Ай господи. И ты боялась, что я на тебя за это рассержусь? — Джонни умильно похохатывает ей в лицо, оглаживает по руке. Трей не отстраняется. — Боже, твоя воля, да никто б от такого искушения не удержался. Еще б, ни один из этих взрослых дядь не удержался б, окажись они там… — он игриво грозит пальцем всем за столом, — они б ухом к двери прилипли. Верно ж?