— А мне обязательно интервью давать? — тревожится Пи-Джей. — Я раньше ни разу.

— Я дам, — говорит Бобби.

— Если понесешь херню про пришельцев на центральном телевидении, — говорит ему Сенан, — я, бля, тебя хёрлей [21] отхожу.

— Погодите-ка, бля, — говорит Сонни. — А зачем нам этот пластиковый Падди вообще? Если есть на моей земле золото, я его сам выкопаю. К чему мне, чтоб какой-то идиёт загреб половину барыша и отвалил. Распевая при моей скотине «А ну выходьте, черно-бурые» [22] всю дорогу.

— Да ты ни сном ни духом, где копать, — заявляет Джонни. — Ты каждый акр у себя перепахать хочешь?

— Ты нам можешь показать.

— Мог бы, но толку-то. Есть законы. Технику использовать нельзя, если нет государственного разрешения, копать придется голыми руками и лопатой. И даже если найдешь золото, продать ты его не сможешь. Юноша Кон, может, и рад будет все пустить на брошки для своей хозяйки, но мы все остальные, я б сказал, хотим найти этому другое применение.

— Я землю свою пашу всю жизнь, — произносит Франси. — И отец мой, и мой дед до него. Сроду я ни слыхал, ни видал ни единой золотинки. Ни разу.

Голос у Франси низкий, он тяжко накрывает собою комнату. После него волнами расходится тишина.

— Я монетку на выгоне у себя нашел раз, — говорит Бобби. — С Викторией этой. Но серебряную.

— Что в том, блин, толку? — вопрошает Сенан. — Если этот твой речку процедит, он себе эту, как ее, жилу шиллинговую найдет, что ли?

— Иди нахер. Я говорю только, что…

— Знаешь, что было б мировецки? Если б ты помалкивал, покуда не найдешь что сказать.

— Вы когда-нибудь золото находили? — спрашивает Франси у всех в комнате. — Хоть кто из вас?

— Ты, может, не знаешь, ну, — говорит Кон. — Оно, может, глубже лежит, чем мы пашем.

— Я вообще не пашу, — услужливо вставляет Март. — На моей земле копи царя Соломона могут залегать, а я про то ни сном ни духом. И крепко ль кто из вас разглядывает почву, когда пашет? Вы каждый дюйм, что ли, перебираете, ищете там самородки, а? Я больше скажу: кто из вас распознает самородок, даже если вам его на тарелке подать?

— Я посматриваю, — говорит Кон и краснеет, когда все обращают на него свои ухмылки. — Иногда. Не ради золота, ну. А чисто вдруг найдется что-то. Байки ходят про то, как люди находят всякую дичь, монеты викингов…

— Ну ты, бля, и олух, — говорит ему брат.

— Вы золото находили? — повторяет Франси.

— Не золото, — признается Кон. — Черепки — то да. И ножик еще, старый, ручной работы…

— Вот, — говорит Франси, обращаясь ко всем, — Индиана Джонс ничего не нашел. Нет никакого золота.

— Рыба из той реки, — говорит Пи-Джей, хорошенько поразмыслив перед этим, чтоб прийти к твердому мнению, — такая же, как всякая другая.

— Ребята, — говорит Джонни, и улыбка его расцветает озорством. — Давайте начистоту. Я ж не гарантирую, что золото там, где дружочку нашему кажется. Может, оно там есть, а может, опять-таки, и нету. Сказать же я хочу вот что: борзый Киллиан не сомневается, что оно там есть.

— Бабка его была Фини, еще б, — говорит Сенан. — Фини во что угодно поверят.

— Ай, ну хватит уже, — обиженно отзывается Бобби.

— А то, ты ж веришь, что в горах НЛО…

— Я в них не верю. Я их видел. Ты в своих овец веришь?

— Я верю в цену, какую за них беру. Коли пришельца на рынок приведешь и шесть фунтов за кило с него получишь, тогда я…

— А ну цыц вам обоим, — говорит Франси. — Может, борзый Киллиан и не сомневается, а вот я — да. Побарахтается он в той речке, нихера не найдет и уедет себе домой рыдать в пинту портера. На том и делу конец. Какого хера мы все тут делаем?

Все смотрят на Джонни.

— Ну, — говорит он, и лукавство вновь тянет уголки его рта вверх. — Раз мистер Рашборо желает золота, значит, давайте устроим так, чтобы золото он нашел.

Воцаряется тишина. Трей сознаёт, что не удивлена. Ей это противно: слишком уж крепко чувствует она себя дочерью собственного отца. Келову Алиссу, которая Трей успела полюбиться, услышь она такое ни с того ни с сего, это хоть самую малость да потрясло бы.

Миг неподвижности — и мужчины вновь оживают. Сонни тянется к бутылке виски, Десси тушит сигарету и копается, извлекая следующую. Март откидывается на стуле, в одной руке у него самокрутка, в другой стакан, получает полное удовольствие. Прежде чем хоть как-то отозваться, все ждут от Джонни дополнения к сказанному.

— Я знаю место в реке, где он хочет мыть песок, — говорит Джонни. — Он вусмерть как хочет в это верить, ему надо всего-то дать унюхать — и он с цепи сорвется, как, бля, гончая.

— У тебя пара горстей золота завалялась, да? — спрашивает Март.

— Иисусе, приятель, — говорит Джонни, вскидывая руки, — студи моторы. Кто тут про горсти толкует? Устроим ему капелюшечку там-сям, и вся недолга. Лишь бы порадовать. На пару тыщ всего-то, по сегодняшним ценам.

— И у тебя пара тыщ завалялась без дела?