У меня во рту пересохло.

— А потом?

Она слабо улыбнулась.

— А потом ничего. Я ожидала взрывов, света. Чего-нибудь. Я почувствовала, как сила прошла через меня, но как будто ушла в никуда. Я не знала, что призвала в тебя феникса. Это пришло намного, намного позже.

Она обречённо приподняла плечи.

— Когда показалось, что моя попытка провалилась, Патрик хотел вызвать полицию, но я остановила его. Я беспокоилась, что случится, если люди узнают, что я делала. Я сказала ему, что нам надо уйти, и пусть кто-то другой найдёт тела. Мы поспорили, но в итоге он согласился.

— Но следующим утром он пришёл сам, — сказала я. — Ведь так?

Миранда кивнула.

— Он не мог это так оставить. Он подумал, что притворится, будто пришёл сделать работы на кухне, а потом побежит в полицию и расскажет об увиденном. Но он увидел тебя, живую, невредимую и орущую во всё горло. А остальное — история, — просто сказала она.

— Вы всё равно могли пойти в полицию. Вы могли сказать, что были там прошлой ночью и..

— Я ходила, — устало сказала Миранда. — Я говорила с ними до посинения. Но я была девушкой Сэмми, и мне не поверили. Они думали, что я пытаюсь его защитить. Они ни за что бы не поверили, что я сотворила магическое заклинание и вернула тебя к жизни. А Патрик так боялся того, что мы сделали, и силы, которую мы призвали, что он не мог ничего сказать, — она посмотрела на меня. — В итоге это сокрушило его, знаешь, хотя я сомневаюсь, что его слова изменили бы выводы полиции. Они были уверены, что Сэмми виновен, и они думали, что нашли все необходимые доказательства.

Миранда села на стул. Теперь она сделалась намного бледнее, её лоб покрылся потом. Её рука дрожала, когда она потянулась к стакану, но потом передумала.

— Сила и энергия, которые потребовались, чтобы сделать это, в итоге привели к тому, что потом я сильно заболела. Даже сейчас разговоры об этом возвращают часть той болезни. Нелегко играть с жизнью и смертью.

Она рванулась вперёд, и её взгляд внезапно обжигал меня подобно раскалённым углям.

— Ты теперь не ребёнок. Ты имеешь изумительный дар, за который многие люди заплатили бы. Не трать впустую то, что у тебя есть. Не трать впустую себя, — она помедлила. — И пожалуйста, не рассказывай никому, что я тебе сказала. Не надо, чтобы на друидов охотились из-за той небольшой магии, которой мы владеем, словно… — она оборвала себя на полуслове и поправилась. — Нам не нужно, чтобы на нас охотились. Жизнь и без того сложна.

Я кивнула. Я ничего не скажу. Но у меня оставался ещё один вопрос.

— Вы сказали, что не знаете, кто убил моих родителей. Это правда?

Всё тело Миранды будто съёжилось.

— Правда, — её слова были едва различимыми. — Я понятия не имею, кто сделал это с ними или с ребёнком вроде тебя.

Глава 19

Мы с Лукасом не разговаривали, пока не очутились снова в машине. Я заметила, как дрожат его руки, и забрала у него ключи, сказав, что сама сяду за руль. Я почти ожидала возражений, но он лишь кивнул.

Его глаза встретились с моими.

— Ты ей веришь? — спросил он.

Я повернула голову и посмотрела через окно на тёмные деревья.

— Да, верю, — я облизнула губы. — А ты?

— Её история кажется правдоподобной.

Я сжала руки в кулаки, и ногти впились в мои ладони.

— Я феникс из-за неё… я жива из-за неё. Всё это время и…

Я покачала головой, не в силах договорить предложение. Я не получила силы феникса благодаря генетике, или потому что я особенная, героическая или заслуживающая; я стала фениксом благодаря слепой удаче. Если бы Миранда не наткнулась на убийства в коттедже, я бы последние двадцать пять была пищей для червяков.

Часть меня мечтала, чтобы она вместо меня спасла мою мать или моего отца. Часть меня хотела побежать в дом и упасть на колени в знак благодарности за жизнь, которую мне подарили. Весь мой мир взбушевался. Я не знала, что и думать. Или чувствовать.

— Что насчёт этой фигни с друидами? — спросила я, испытывая потребность сосредоточиться на чём-то конкретном. — Если она правда может владеть такой силой, и если есть другие такие, как она…

— Британская история усеяна отсылками к друидам. Вполне логично, что некоторые существуют до сих пор, — Лукас помедлил. — До меня доходили слухи, но я не уделял им особого внимания. Друиды не интересовали меня, ибо не было причин. Если верить этой женщине, то большинство друидов старается избегать любых крупных вспышек силы с долгосрочными последствиями. И если природа так важна для них, то можно понять, почему они поддерживают секретность. Их окрестили бы сверхами и заставили переехать в Лондон к остальным. Им пришлось бы подчиняться законам сверхов.

— Но они по сути люди, — возразила я. — Миранда Джеймс — человек.

— Как и те, кого мнили ведьмами, — тихо сказал Лукас. — Но это не мешало им сотни лет гореть на кострах.

Тоже верно.

— Если люди вроде Миранды Джеймс могут обладать такой властью и прятаться на самом видном месте, то кто ещё есть на свете? — спросила я. — Что ещё есть на свете?

— Хороший вопрос, — мрачно отозвался он. — Давай не будем забывать, что до очень недавнего времени мы не знали, что на свете может существовать феникс.

Я сглотнула, и мой мозг внезапно принялся воображать самых разных монстров. Вот почему британское правительство так стремилось отследить всех существующих сверхов. Этот страх был вызван и догадками, и реальностью.

Я окинула Лукаса взглядом. Проклятье, он выглядел совсем не хорошо. Лоб блестел от пота, цвет кожи сделался тусклым.

— Ты болен. Этот арбалетный болт нанёс немало урона.

— Я в порядке.

— А я не думаю, что ты в порядке, — я показала на его грудь. — Покажи мне.