Ладно, возможно, в её словах был смысл.

— А феникс? — спросила я. — Это магия? Я магия?

Она посмотрела мне в глаза.

— Ты знаешь, что это так, — она сделала вдох. — Всё в этом мире связано. Наши узы с Матерью Природой и её магией куда сильнее, чем осознает большинство людей. Но это не означает, что подобная магия не имеет цены. Вампиры получают силу и долгую жизнь, но расплата в том, что им нужно пить кровь для выживания. И, — добавила она со знающим блеском в глазах, — их боятся и презирают намного чаще, чем восхищаются и уважают.

— Сотворение сильной магии приносит друиду приступы болезни. Я почерпнула слишком много, когда призвала силу, которая тебе помогла. В результате я вынуждена страдать от последствий. Я плачу дань природе, чтобы отогнать худшие проявления, — её выражение сделалось каменным. — Не пойми меня неправильно. Это сделка, которую я заключила добровольно, и вновь поступила бы так же, будь у меня выбор.

— Если друиды существуют, — спросил Лукас, — почему мы о них не знаем?

— Вы бы удивились, если бы узнали, сколько всего неизвестного вам существует на свете, — загадочно сказала она, затем встряхнулась, будто уже сообщила слишком много. — Мы, друиды, редко говорим о своих силах. Наш вид не заточить в городе, как ваш, — она задрожала при этой мысли. — Нас не так много, и мы защищаем себя, притворяясь безвредными и эксцентричными. Если какие-то люди желают называть нас сумасшедшими, их дело. На свете есть вещи похуже, чем шепотки и обзывательства, — она слабо улыбнулась. — Помогает и то, что призываемая нами магия обычно не масштабна, — она взглянула на меня. — Хотя так не всегда.

— Скажите мне, — произнесла я. — Скажите мне, что случилось.

Миранда не стала оскорблять меня, притворяясь, будто не знает, что я имела в виду.

— Сэмми был в Лондоне, навещал друзей. Твои родители пригласили меня выпить. Патрик пришёл со мной в их дом, потому что он должен был починить что-то на кухне для твоего папы. Однако вместо Кровавых Мэри мы нашли лишь кровь. Настоящую кровь, — она помедлила. — И три мёртвых тела.

Лукас дёрнулся, но я оставалась абсолютно неподвижной.

— Когда? — спросила я. — Время? Дата?

— Чуть раньше восьми вечера, 23 августа 1995 года. Ты ещё была тёплой, — в её голосе появились отрешённые нотки. — Должно быть, это только-только произошло. Приди мы чуть раньше… — она покачала головой.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Потому что тогда ты бы осталась мёртвой, — ответила она, сдвинув назад стул и царапнув его ножками пол. Она встала и подошла к окну. — Ты должна понимать, что я была молода. Я не полностью понимала, что магия — это брать и отдавать, — она издала тихий, мелодичный смешок. — Я знала, что будут последствия, но я не понимала, какими они могут быть. Я была молодой, амбициозной и думала, что могу изменить мир. И, — прошептала она, — крови было так много. Я не знала, что делаю, но я была достаточно эгоистична, чтобы думать, будто сумею помочь вам всем.

Лукас под столом переплёл свои пальцы с моими.

— Что вы сделали? — спросила я. Мой голос дрожал.

Она повернулась ко мне.

— Я убедила Патрика отложить звонок в полицию и помочь мне собрать необходимые травы. Думаю, бедный парень был в шоке, но он согласился. Мы взяли свежий шалфей для ментальной ясности, защиты и бессмертия, полынь, чтобы отпугнуть зло, и лещину для очищения. Шалфей и лещину найти было легко, но с полынью сложнее. Я знала лишь одно место, где она росла, и Патрик никак не нашёл бы его сам. Мы вместе ушли из коттеджа, чтобы собрать её на поляне в лесу, западнее того места.

— Но когда мы возвращались в коттедж, Сэмми сошёл с автобуса из Лондона и увидел нас. Тогда он прислушивался к деревенским сплетням сильнее, чем стоило, и наверняка подумал, что мы с Патриком замыслили что-то непристойное. Ему стоило довериться нам и пойти домой, но вместо этого он пошёл за нами почти до коттеджа твоих родителей, и только потом я его заметила. Тогда я сказала ему уходить. Я знала, он не справится, если увидит, что стало с тобой и твоей семьёй — он слишком чувствительный. Так что я обняла его и сказала уходить, — она вздохнула. — Это объятие стало гвоздём в крышке гроба.

— Кровь, — внезапно выпалила я. — На вашей одежде была кровь моих родителей.

Миранда кивнула.

— Немного, и было так темно, что Сэмми не заметил пятна, но да, на мне была кровь. И на Патрике. Мы потом сожгли нашу одежду, и я думала, что этого будет достаточно. Мне и не приходило в голову, что кровь с меня запачкает одежду Сэмми. Полиция взяла его одежду и изучила, — она беспомощно пожала плечами. — Они нашли то, что считали необходимым для доказательства вины, — она выждала паузу, затем пробормотала: — Не только я заплатила цену за магию, которую я призвала в ту ночь.

Я сжала ладонь Лукаа. Его кожа ощущалась ещё горячее нормального, но я так радовалась его прикосновению. Оно дарило почву под ногами. Я не одна.

— И что потом? — спросила я. — Что случилось, когда вы вернулись в коттедж?

— Я связала все три травы вместе и попросила Мать Землю помочь, — сказала Миранда. — Я почерпнула её силу из земли и наполнила воздух её добротой. Я думала, может, я каким-то образом сумею обратить время вспять или залечить старые раны. Только когда травы прогорели, я поняла. Я могла выбрать лишь одного из вас. Твои родители выбрали бы тебя, так что я сделала то же самое. Я призвала всю свою силу и всю магию, что могла предложить мне земля, и послала в твоё тело.